12 июня 1895 года

Дни на убыль. Два дня был тяжело болен. Было 40° и 0,1. Дочери, очень милые, перепугались. Как жаль, что неизбежно почти буду причиной их горя моей смертью. Не долгое горе и хорошее, но все-таки горе. Всё время читал. То Неделю, то Р[усскую] М[ысль]. Всё интересно, но всё излишне. В Закаспийском крае процвета[ют] только те поселения, кот[орые] хозяйничают, как подгородные. Разве не то же самое и во всей России? Откуда же деньги в городах? С податей, с народа и с торговли, с народа же. Не проще ли было не обирать этих денег? Не было бы войска, чиновников, фабрик, перемещения товаров. Всё это правда, но если бы не было рабства и не продолжали оставаться в рабстве земледельцы. От них в зависимости были бы устроители войска, чиновников, фабрик и торговли, а не наоборот, как теперь.

Думал сегодня утром очень радостное и важное то, что: Для того, чтобы отношения с людьми были правильны, всегда радостные и никогда не мучительны, надо относиться к людям через Бога, т. е. при отношениях с ними помнить, что нужно и важно не то, что мне нужно, не то, что нужно тому человеку, с которым] я вступаю в отношения, а то, что от вас обоих нужно Богу. Только вспомнить про это, когда испытываешь тяжесть, неприятное чувство от отношений с людьми, и тотчас всё проходит и заменяется радостью. Пробовал нынче утром так относиться к людям, к детям, С[оне] и так хорошо было. Отец, помоги мне никогда не забывать этого. Я знаю, что это одна из твоих истин.

Сопоцько в Тульской тюрьме. Я послал ему, что мог и чего он просил, сам не мог съездить. —

Письмо от Маковиц[кого] о Шкарва[не]. Шк[арван] всё сидит и тверд. И его всё свидетельствуют.