Дневник Льва Толстого, 28 октября 1900

Нынче 27 Окт. 1900. Кочеты. Я у Тани уже 10 дней, и не писал ни дневника, ничего, хотя здоровье хорошо. Нынче не 27, а 28.

Сейчас ходил, молился и думал. Запишу сейчас же сюда вместо книжки:

1) Жизнь есть переход из одной формы в другую — и потому самоотречения, т. е. выхода из своей формы — мало; нужно образовать новую форму. Жизнь этого мира есть матерьял для этой новой формы.

Еще в Ясной я упал и ушиб больн[ую] руку, так что не мог поднимать ее. Дорогой защемил так палец, что ноготь сходит и не могу им действовать. Здесь хорошо.

М[ихаилъ] С[ергѣевичъ] мало любит и уважает Таню. Она очень хороша и еще ближе ко мне по реакции. Но ей некогда. От С[они] хорошия письма. Очень жаль ее.

Думал:

1) Жизнь есть постоянное творчество, т. е. образование новых высших форм. Когда это образование на наш взгляд останавливается, или даже идет назад, т. е. разрушаются существующия формы, то это значит только то, что образуется новая невидимая нам форма. Мы видим то, чтò вне нас, но не видим того, чтò в нас, только чувствуем это (если не потеряли сознания и не признаем видимого внешнего за всю нашу жизнь). Гусеница видит свое засыхание, но не видит бабочки, кот[орая] из неё вылетит.

2) Память уничтожает время: сводит во единое то, чтò происходит как будто врозь.

3) Сейчас ходил и думал: есть религия, философия, наука, поэзия, искусство большого большинства народа: религия, хотя и прикрытая суевериями, вера в Бога — начало, в неистребимость жизни; философия бессознательная: фатализма, матерьяль[ности] и разумности всего существующего; поэзия сказок, жизненных истинных событий, легенд; и искусство красоты животных, произведений труда, вырезушек и петушков, песен, пляски. И есть религия истин[наго] христианства: философия от Сократа до Амиеля, поэзия: Тютчев, Мопасан — искусство (не могу найти примеров живописи) — Шопен в нѣкот[орыхъ] произведениях, Гайден. И есть религия, философия, поэзия, искусство толпы культурной: религия — евангел[ики], армия спасения, философия — Гегель, Дарвин, Спенсер, поэзия — Шекспир, Дант, Ибсен. Искусство — Рафаель, Декаденты, Бах, Бетховен, Вагнер.

Навел меня на эти мысли мой нарастающий ноготь. Осталось мясо — ткань. Отчего на ней в этом месте растет ноготь? Ноготь, роговое утолщение случайно встречается везде: на груди, на спине.... Ответ по Дарвину тот, что ногти росли везде, но везде, кроме как на оконечностях — когти — они были бесполезны и не удерживались. Животные же, у к[оторыхъ] были когти, давали породу с когтями. Но и образовавшиеся зародыши когтей, хотя бы и на оконечностях, не представляли никаких преимуществ, и животные с зачатками когтей на оконечностях не имели никакого повода оставить больше породы, чем те, у которых когти были на заднице. И этакая теория — философия признается великим произведением мысли!

Дарвинизм имеет все данные для философии толпы. Он не прост и может озадачивать, и то, что он глуп, не сразу видно, потому что он курчав. Изысканность, поразительность, глупость и курчавос[ть] в этом признаки и религии, и философии, и поэзии, и искусства толпы. Таков Дант, Шекспир, Бетховен, Рафаель.

(Надо примеры подыскать получше.)

4) Память в старости теряется на имена и на события настоящего. Это происходит от того, что память собирает в одно то, чтò существу нужно для будущей, следующей жизни.

5) Записано что то непонятное и такое, ч[тò] не могу вспомнить...

6) Для того, чтобы хорошо жить в этом мире, надо понимать его нереальность — понимать, что его внешняя форма есть одна из бесконечных случайностей, слѣд[овательно] ничто. Этот мир сам по себе есть то, чего не может быть и чтò не имеет смысла отдельно, но имеет значение и смысл только как переходный фазис жизни.

7) 99/100 поступков всех людей совершаются по подражанию, по внушению, по инстинкту. 1/100 делается по разуму, свободно; и эта то 1/100 движет человечество, есть истинная жизнь.

8) Не таков ли обычный ход прогресса, что делаются изобретения и матерьяльныя усовершенствования, к[оторыя] разрушают нравствен[ный] порядок жизни. Когда же этот беспорядок становится очень тяжелым, поднимаются нравственные вопросы, и жизнь с её матер[ьяльными] усовершенствованi[ями] исправляется; и опять шаг вперед матер[ьяльныхъ] усоверш[енствованiй] и второй шаг нрав[ственнаго]. От этого недовольство цивилизацией — и законное.

9) Есть аристократия не ума, но нравственности. Такие аристократы те, для к[оторыхъ] нравствен[ныя] требования составляют мотив поступков. Отчего они такие? Буддист бы сказал: от того, что они жили прежде лучше — карма.

10) Думал о том, что если служить людям писанием, то одно, на чтò я имею право, чтò должен делать, это — обличать богатых в их неправде и открывать бедным обман, в к[оторомъ] их держат.