Дневник Льва Толстого, 26 ноября 1900

Утро. Вот уже больше месяца, с переезда к Тане 18 го Окт[ября], что я ничего не пишу; мне, по крайней мере кажется, что не могу работать: нет охоты, нет мыслей, нет веры в важность своих мыслей, в возможность выразить их связно. Радуюсь тому, что это не мешает мне работать нравственно и кажется, что не совсем безуспешно: нет недоброжелательства. Успех в добре тем еще хорош, что нельзя гордиться, тщеславиться, даже утешаться им. Успех этот только тогда успех, когда он незаметен самому себе.

Читаю Евангелие по голландски и многия места вновь поражают меня. Так, страшно поразила меня нагорн[ая] проповедь. Как могут люди не понимать, не чувствовать, что в ней сказано и то, чтò должно быть в будущем для всех, и то, чтò для каждого человека сейчас — единственное, лучшее, единственное спасение.

Вчера поразили меня стих[и] в 18 гл. М[ат]ѳ[ея]: 1) стих 14. Так нет воли Отц [а] в [ашего] н [ебеснаго], чтобы погиб один из малых сих. Это бы надо надписать над всеми школами и помнить всякую минуту, когда имеешь дело с детьми. Ни в чем так не чувствуется единство со Всем, как в общении с детьми. Они не дети, a будущие люди и учители своих детей. Страшно подумать про все значение этой связи.

Другой, поразивший меня стих, это стих 18. «Что свяжете на зем [ле], то связано будет и на небе». Как грубо нелепо толкуется это исповедью! Нигде так ясно, как здесь, не говорится о вечности жизни в разных формах, представляющихся нам последовательными во времени. То, чем я чувствую себя связанным здесь: своими страстями, есть то, чтò я не развязал в прежн[ей] жизни. Если я не развяжу их здесь теперь, я буду связан им[и] в будущей.

Тоже с новой стороны представ[ились] мне стих[и] 19 и 20 о том, что все, чего вы желаете, получите вы, если вы соединитесь. П[отому] ч[то] больше ничего не нужно для блага людей, ка[къ] их соединение. Все чего они желают, будет им, если они соединят[ся].