14 ноября 1903 года

Пять недель не писал. Все время был занят Шекспиром, который все разростался, кажется пришел к концу. Не могу похвалиться за это время умственной энергией, но душевное состояние хорошо. Дня три тому назад заболел тяжелым желчным припадком.

Совершенно спокойно думал о смерти, только некоторое нетерпение как бы не долго страдать. Разумеется, это неправда, самые страдания могут быть употреблены на то же вечное дело жизни. Отчасти понимал, что это возможно, но не всем существом.

Был в Пирогове. Кажется 9-го. Очень радостно было с братом. Он разлагается, как и я, телом, и как и я растет духом, но только в нем это особенно радостно видеть, с его особенною простотой и правдивостью. Говоря о своем горе и болезни, он сказал: Бог и на меня оглянулся, как говорят мужики.

В книжечке записано:

1) Когда жизнь людей безнравственна и отношения их основаны не на любви, а на эгоизме, то все техническия усовершенствования, увеличение власти человека над природою: пар, электричество, телеграфы, машины всякие, порох, денамиты, робулиты, производят впечатление опасных игрушек, которые даны в руки детям.

2) Самое грубое представление о божестве (Бесконечном), о будущей жизни, в каких бы грубых формах не было выражено и то и другое, есть та высокая ступень просвещения, до которой дошло человечество. Так что человек, знающий все науки и говорящий на всех языках, и развивший до высшей степени тонкости свои умственные, логическия способности, если он не вступил на эту ступень, т. е. не имеет представления о Боге (Бесконечном) и о будущей (истинной) жизни, т. е. не установил своего отношения ко Всему, то стоит, как человек, ниже той безграмотной старухи, которая верит и в Миколу, и в Богородицу, и в батюшку Спасителя и пр., чтò все вместе составляет [ея] представление о Боге (Бесконечном), и что после смерти душа её пойдет по мытарствам и будет вечно мучиться в аду или блаженствовать в Царствии Небесном. Вторая просвещеннее первого, потому что она имеет ответ на главный вопрос жизни: отчего она живет и чтò ее ожидает. Первый же, имея самые хитроумные ответы на самые сложные, но неважные вопросы из жизни, не имеет ответа на главный вопрос, свойственный разумному человеку: зачем он живет и чтò его ожидает?

3) Обыкновенно думают, что прогресс в увеличении знаний, в усовершенствовании жизни, — но это не так. Прогресс только в большем и большем уяснении ответов на основные вопросы жизни. Истина всегда доступна человеку. Это не может быть иначе, потому что душа человека есть божеская искра, сама истина. Дело только в том, чтобы снять с этой искры Божьей (истины) все то, чтò затемняет ее. Прогресс не в увеличении истины, а в освобождении её от её покровов. Истина приобретается как золото, не тем, что оно приращается, a тем, что отмывается от него все то, чтò не золото.

4) Смерть была бы страшным нравственным мучением, если бы она могла наступать тогда, когда человек обладает всеми своими силами. Старость и болезнь делают легкими спуск к смерти. Но даже и при насильственной смерти, от раны, задушения и т. п., смерть не наступает мгновенно, а физическия страдания подготовляют ее. При насильственной смерти приготовление это только совершается быстрее.

5) Человек представляется составленным из двух существ: одного телесного, которое постоянно ослабляется и идет к смерти (Лao-Тзи прекрасно говорит, что то, чтò слабо и гибко, как ребенок, то могущественно и полно жизни; то же, чтò сильно и твердо, то близится к смерти), так что телесная жизнь человеческая идет уничтожаясь от самого рождения и до смерти; но есть другая жизнь человеческая, жизнь духовная, которая идет, возрастая от рождения сознания и до смерти. Если человек не знает этой второй жизни, он глубоко несчастлив, он только приговоренный к казни. Но стоит человеку сознать себя в своем духовном существе и он видит обратное, не постоянное уничтожение, а постоянное возрастание того, что он считает собою.

6) Военных людей научают умирать при исполнении своих обязанностей, и многие исполняют это — умирают с оружием в руках. Почему же нельзя человеку-христианину, понимающему жизнь в служении Богу, совершенствовании, нельзя умирать также с оружием в руках, т. е. исполняя назначенное дело? Это тем более можно, что чем старше становится человек или вообще чем ближе к смерти, тем значительнее и влиятельнее его деятельность. На этом и основаны всегдашния правила уважения старых.

7) У меня записано: тело орган общения с миром. А между тем я же говорю, что тело, как мое, так и других существ, есть только предел моего разъединения с миром. Но предел ведь всегда принадлежит частью к той, частью к другой стороне того, чтò он разделяет. Тело же мое и есть та внутренняя сторона моего предела. Оно все составлено так, чтобы быть органом общения с внешним миром. (Не хорошо, не ясно).

8) Я знаю только одно безгрешное и величайшее благо мира: это любовь людей, когда тебя любят. Но получить этого блага нельзя, ища его, ища любви людей. Единственное средство получения его есть исполнение закона жизни, воли Бога, совершенствования. Это величайшее благо есть то остальное, которое приложится вам, если вы истинно ищете Царствия Божия.

9) Читал университетские очерки Гегидзе. Бедный, искренний юноша видит нелепость университетской науки и всей культуры и ужас того разврата, которому он подпадает. В одном месте, говоря о том, что делать, какую поставить себе цель в жизни, он, вперед решая, что такою целью, конечно, не может быть самосовершенствование, перебирает все другие цели, и все они не удовлетворяют его. Да простит Бог тех, которые внушили и внушают нашим молодым поколениям, что нужна и похвальна внешняя деятельность, а что самосовершенствование, то единственное назначение человека, которое удовлетворяет всем требованиям и его души и всех внешних условий, именно это самосовершенствование не только не нужно, но смешно и даже вредно.

Бедный юноша мечется, отыскивая достойную цель жизни, и естественно бедное, заблудшее существо останавливается на женской любви, наивно воображая, что в этой любви главное, высшее назначение человека. Не имея перед собою никакой духовной цели, ему естественно представляется, что то, вложенное в животную природу человека стремление к продолжению рода, выражающееся более или менее поэтическою любовью, и есть высшее назначение человека. Хотелось бы напечатать несколько слов по этому поводу.