5 февраля 1903 года

Месяц не писал. Болел два месяца и теперь болен. Сердце слабо. И это хорошо. Очень живо напоминает о близкой смерти. За это время больше всего был занят своими воспоминаниями. Понемногу подвигаюсь. Но до сих пор — нехорошо. Еще начал писать послесловие [к обращению] к рабоче[му] народу, но не подвигаюсь. Занят тоже философским изложенi[емъ] истинной жизни. — Неужели я заблуждаюсь. Очень уж ясно я чувствую, что тут есть что то новое и полезно[е].

6 Февр. Я. П. Е. б. ж.

Нынче 12 Февр. Я. П. Все сердце слабо, но силы понемногу прибавляют[ся]. Послесловие все не годится. В воспоминаниях немного подвинулся. Философск[ое] изложенi[е] жизни все не уясняется.

Читаю прекрасный теософич[ескiй] журнал; много общего с моим пониманием. Письмо о Саксонск[ой] принцес[сѣ] напечатано, и мне очень жалко. Все приближаюсь духовно к смерти. Записать б[ыло] много что, но все забываю, не считая важным. Одно надо записать:

1) Сознание Всего, заключенное в пределы, стремится расширить эти пределы. В этом первая половина жизни людей; человек в первой половине своей жизни все больше и больше любит предметов и людей, т. е. выходя из своих пределов переносит свое сознание в другие существа. Но как бы много он не любил, он не может уйти из своих пределов, и во второй половине жизни уже не старается расширять свои пределы, а разрушает их. Совершается нечто похожее на развитие бабочки из гусеницы. Мы здесь гусеницы: сначала расте[мъ], потом засыхаем в куколку. Бабочкой же мы сознаем себя уже в той жизни.

2) Все религиозно-нравственное учение сводится к познанию своего закона — закона расширения пределов, достигаемого любовью.

3) Сознание своего отдельного существа есть жизнь человека. Сознан[iе] Всего — есть жизнь Бога. Любовью, т. е. расширением своих предѣл[овъ], человек приближается к Богу, но любовь не есть свойство Бога, как говорят обыкновенно: любовь есть свойство только человеческое.

13 Февр. Я. П. Е. б. ж.