27 мая 1903 года

Нынче еду в Пирогово. Все вожусь с Ник[олаемъ] Павл[овичемъ]. Все нехорошо. Вчера зато много обдумал об опредѣл[енiи] жизни. Кажется, хорошо.

Думал вот что:

1) Движение мое, моего тела, есть необходимое условие отделенности моего я от всего остального. Не двигайся я, я не был бы отделен от всего остального. Не будь я отделен, не было бы движения. Так что отделенность и движение объусловливают одно другое.

Но чтò начало? Отделенность.

2) Я, существо духовное, следовательно неограниченное, будучи отделенным от Всего, стремлюсь разорвать отделяющие меня от Всего пределы. От этого движение.

3) Всякое движение есть стремление расширить свое я, захватить в себя другие существа, сделать другие существа собою: таково — порабощение других существ, подчинение их свое[й] воле: животные, растения; таково совокупление, семья; таково питание желудком, легкими, кожей, претворение в себя других существ, — питание, свойственное всем живы[мъ] существам, от человека до инфузории.

4) Духовное существо проявляется в этой жизни сознанием себя отделенным существом. Это одно из его проявлений, но я не имею права сказать, что оно единственное. Проявлений разных, иных, чем это, может быть бесчисленное количество; но проявление это не случайное, временное, a вечное. И уходя из него я не могу не видеть, что другие отделенные существа остаются в нем.

5) Поэтому моя деятельность здесь не бесполезная, она нужна для других существ. Я прокладываю им дорогу, даю бòльшую силу их деятельности.

6) Для чего эта отделенность духовных существ расширяющих свои пределы, не дано знать человеку; но это несомненно нужно[е] дело.

7) Жизнь это не есть иллюзия, a вечная жизнь, совершающаяся проявляющимися сознаниями в своей отделенности.

8) Так что человек, уходя из этой формы жизни и переходя в другую, оставляет свой вечный след в этой жизни.