11 мая 1904 года

Здоровье лучше. Приехали Михайл[овъ] и Николаев, приезжают Мережк[овскiе]. Все дни ничего не писал. Англичанин с письмом от Ч[ерткова]. Душевное состояние хорошо.

1) Ил[ья] Вас[ильевичъ] лакей вследствие праздника и гулянья не в духе. И я не успел оглянуться, как заразился тем же дурным, недобрым расположением. Одно из важнейших правил в жизни: не зевать, когда другие зевают. Не поддаваться никакому внушению, не проверив его. Отдаваться только такому, как[ое] признаешь добрым: поддаваться внушению Христа, Марка Аврелия, а не Мопасана и т. п. Не забывать и того, что ты тоже внушаешь.

2) Вчера, гуляя, думал: Моя жизнь (к[оторую] я знаю основательно одну) есть несомненно, если не расширение (расширение мне не нравится), то уяснение сознания (оно б[ыло] темно — становится яснее). И, дойдя до высшей степени ширины, ясности, т. е. что я сознаю собою другие существа или даже все существа, оно исчезает — наступает смерть. Но такое же сознание — я вижу, знаю — живет в других людях, существах, кот[орыя] ограничивають мое сознание, соприкасаются с ним. И в них, во всех этих существах происходит то же: они уясняют свое сознание, увеличивают его, живя, и это увеличившееся, уяснившееся в них сознан[iе] уничтожается смертью. Так что жизнь вообще есть проявление истинно и неограниченно существующего, сущего, «τὸ ὄν», в бесконечно многих ограниченных сознаниях, к[оторыя] нам представляются матерьяльными движущимися существами также, как и мы сами. Эти зарождающияся и уничтожающияся сознания суть как бы дыхания Бога. Бог дышит нашими жизнями. Это сравнение не точно. Сравнение будет вернее с живыми клетками тела. Каждая живет и умирает и, живя и умирая, служит всему. Но, чтобы сравнение было полно, надо прибавить, что клетка человек (про другие не знаю, но думаю, что и они смутно сознают) сознает то, что он и все другие клетки пмеют источнпком одно общее начало.

Из этого понимания жизни прямо вытекает нравственное учение всех религий. Человек, дух, сын божий, брат всех существ, призван служить всем существам, Всему, Богу. Как хорошо! Особенно ясно выясняется из этого понимания жизни нравственное обязательство нетолько не уничтожать жизнь существ, но служить жизни. Жизнь всякая есть проявление Бога. Уничтожить жизнь значить уничтожить орган, вместе со мной служащий Богу — служащий и мне.