28 июня 1904 года

Нынче еще ночью умственно проснулся. Чего не коснусь, все, что вчера б[ыло] темно и ненужно, — ясно и интересно. Ночью еще в памяти записал 4. Продолжаю вчерашнее:

1) То, что я написал вчера, неясно. Последовательность состояний — опять время. Хочется сказать, что время происходит от моей способности воспоминания. Воспоминан[iе] же есть проявление мое[го] единения со Всем также, как и разум. Только воспоминание — в прошедшем, а разум — в будущем. Сказать надо так: я есмь, я сознаю себя отдельным от Всего существом. Отделенность моя определяется иначе, чем движутся окружающие меня предметы: движужимся веществом, кот[орое] я сознаю собою. Различно движущееся вещество есть необходимое условие моей отделенности. Если бы было одно движение всего вещества, то не было бы отделенности. Если же бы б[ыло] вещество без различного движения, то не б[ыло] бы отдѣленнос[ти], а все сливалось бы в одно.

Теперь же я сознаю себя отделенным существ[омъ] и вместе с тем сознаю себя соединенны[мъ] со Всем.

Если бы я был лишен способности воспоминания и разума, я бы был только отделенным существом, не имеющим никакой связи со всем. Но воспоминание делает то, что все различные свои состояния, все свои различные «я» я признаю связанными с собою, разум же — то, что я сознаю свою связь и со всеми другими существами. (Запутался. Не могу, но не бросаю.)

2) Больно бывает переходить из хорошо организованной языческой жизни к признанию христ[iанскихъ] требований. Но что же делать. Это роды, и, как все роды, болезненные.

3) Человек в каждый момент настоящего есть отдельное, иное существо. То, что в нем живет Вечное, делает то, что все эти состояния сознаются как одно. Человек не может видеть себя рядом ребенком, отроком, юношей, стариком, умирающим: на низшей, средней, высшей степени развития, и потому эти состояния представляются ему последовательно. От этого время. Последовательность же определяется тем, что только высшая степень представляет новое, иное. Низшая степень не может следовать за высшей, п[отому] ч[то] в высшей есть низшая. (Плохо, но не отказываюсь.)

Или еще так:

Отдельная от других ограниченная совокупность движений вещества сознается мною собою, и также сознается мною собою ограниченная последовательность состояний этой совокупности. Так что движение вещества есть ограничение, пределы моего «я». (Все не то.)

4) Хочется прибавить Черткову о революционной деятельности следующее:

«Мотивы, к[оторые] наталкивают молодых людей на революционную деятельность, весьма различны и смешанны. Есть — и это большинство — неудачники, кот[орые], став революционерами, сразу становятся без всякого труда на точку, с к[оторой] они могут презирать большинст[во] людей; есть и такие, кот[орые] вместе с этим желанием возвыситься в своем мнении, желают служить человечеству и верят, что это самый верный путь служения; есть — хотя и очень малый процент людей, отдающихся этой деятельности ради искреннего желания служить ближнему и отдать на это служение свои силы и даже жизнь. Но все они, какой бы мотив не натолкнул их, все отдаются этой явно бесполезной дѣятельно[сти] только п[отому], ч[то] ими руководит чувство спорта».

5) Вспомнил военную выправку при Ник[олаѣ] Павл[овичѣ] (Записки Розена, 3 -х забей, одного выучи), вспомнил крѣпостн[ое] право и то испытанное мною отношение к человеку как к вещи, к животному: полное отсутствие сознания братства. Это главное в том, что я хотел бы писать о Ник[олаѣ] I и декабри[стахъ].

6) Думал о состоянии души в высш[емъ] сознании. Находясь в это[мъ] состоянии, сливаешься с высшей волей. Воля же высшая в благе, т. е. просвещении людей. И потому в этом состоянии нельзя быть неподвижным. Напротив, все вызывает к деятельности, но только направленной не на себя, а на других. В этом состоянии естественно пользоваться всяким случаем служить Богу и людям. И какое успокоение! Как трудно угодить себе, и как легко угодить Богу, людям. И не искать этого служения, а только пользоваться каждым случаем. Когда ищут, то это признак того, что не пользуешься случаями, к[оторые] окружаю[тъ] нас всегда и везде.

7) Избавиться совсем от желания славы людской невозможно.

Слава людская, любовь людей не может не радовать. Надо только не искать ее, не делать ничего для неё.