Дневник Льва Толстого
10 августа 1905 года
Был в Пирогове. Два или три дня чувствовал себя особенно слабым, но после 3 -х дней стало работаться, и почти кончил Коньц Века. Было очень хорошо в уединении и у Маши. — Вернулся 7-го, и здесь было хорошо. Вчера нагрешил, раздражился о сочинениях — печатан[iи] их. Разумеется, я кругом виноват. Хорошо ли, дурно это, но всегда после такого греха: разрыва любовной связи точно рана болит. Спрашивал себя: что значит эта боль? И не мог найти другого ответа, как только то, что открывается (посредством времени) сущность своего существа. Считаешь его лучшим, чем оно есть.
Странное испытываю я теперь в хорошия минуты ощущение понимания смысла жизни, такого ясного, что становится жутко. Надо попытаться выразить. Записать:
1) Различие между мущиной и женщиной: у мущины похоть всегда, но такая, что можно ее удержать. У женщины временами — неудержимая. — (Рассказ (В.)).
2) Какая явная нелепость — насилием уничтожать насилие.
Рассказ: подмененный ребенок.
Полн. собр. соч., т. 55, с. 156–157