29 декабря 1906 года

Здоровье тела слабо, душевное хорошо. Вышло «Что же делать». Неприятно, слабо, a несомненно правда. Хотел не писать больше статей, а статья О Зн[аченiи] Рев[олюцiи] и письмо офицера и нынче заметка о Что же делать требуют. Главное, надо написать о том, что все их теории историко-экономическия, все это только оправдание скверной жизни, все это только топтание в тупике, из к[отораго] нет выхода. — Записать:

1) Что значит любить Бога? Любить Бога значит любить то Все, чего я сознаю себя частью.

2) Ужасно, когда человек, вообразивший свою жизнь в теле, видит, что тело это разрушается, да еще с страданиями! Для человека, понимающего свою жизнь в духе, разрушение тела есть только усиление духа; страдания же необходимые условия этого разрушения.

3) Записано: «Спартанство и изнеженность...» Не помню, должно быть, что в нашем общест[вѣ] потеряно сознание греха изнеженности. Все или большая часть изобретений, к[отор]ыми мы гордимся, от жел[ѣзныхъ] дорог до телефон[овъ], направлены на усиление изнеженности.

4) То, что в нашем мире считается единственной и самой важной наукой: естеств[енныя] науки, политико-экономия, история (как она изучается), юриспруденция, социология и пр., совершенно такие же не нужные и большей частью ложные знания, какова в старину была «наука», включавшая в себя богословие, алхимию, аристотелевск[ую] философию, астрологию.

5) Невозможно обнять с матерьяльной точки зрения всякое явление жизни. (Записано так): Тщетны попытки выразить словом... Не помню.

6) Записано так: Каждый занят собой, думает, что он или по крайней мере, его современники..... Не помню.

7) У древних мысли не было о возможности жить без власти и без разделения на народы; теперь мысль эта уже есть, и нельзя спрятать ее и переделать ее сообразно жизни, a неизбежно жизнь переделать по мысли. Так и будет.

8) Как кажется несомненным то, что богатым жить лучше, чем бедным, а между тем как это несомненно несправедливо. И несправедливо не только до известной степени, но всегда и до конца: самая большая бедность лучше небольшой бедности, и самое большое богатство хуже среднего. Всем совершенно равно, и потому тому, кто понимает это, не зачем изменять свое положение. Как вода везде на одном уровне, так и возможность счастия людей в зависимости от богатства или бедности.

9) Записано для себя: перестать писать о общ[ественномъ] устройстве, а только о религии. И как раз уже теперь чувствую необходимость написать об историческ[ихъ] теориях и свободе воли и потому — о нравственности.

10) Как тщетны все убеждения о лучшем устройстве всякого рода политиков, соціалист[овъ], революционеров, так тщетны и мои. Делай то, что можешь, для себя в той области, где ты властен, a последствия предоставь той силе, от к[оторой] они зависят.

11) Часто удивлялся на путаницу понятий таких умных людей, как Вл[адимиръ] Соловьев, (сказал бы: Булгаков, если бы признавал в нем ум), и теперь ясно понял, отчего это. Все от того же (как и во всей теперешней науке) признания государства, как чего-то независимо от воли людей существующего, предопределенного, мистического, неизменного.

12) Я огорчаюсь тем, что не увижу при жизни последствий своей деятельности, a вместе с тем огорчаюсь тем, что не нахожу в жизни случая такой деятельности, при к[отор]ой я бы был совершенно уверен, что мною не руководит желание славы людской. У меня есть то самое, что мне нужно, а я жалуюсь.

13) В современной литературе нам с одинаковой притягательностью предлагается все, что производится. Чем дальше назад, тем меньше предлагаемое: бòльшая часть отсеяна временем; еще дальше — еще больше. От того так важны древние. Предлагаемая литература имеет вид конуса вершиной к низу. Близко к этой вершине Браминская мудрость, китайская, буддизм, Стоицизм, Сократ, христианство; дальше, расширяясь, идут Плутарх, Сенека, Цицерон, Марк Аврелий, средневековые мыслители, потом Паскаль, Спиноза, Кант, энциклопедисты, потом писатели XIX века и наконец современные. Очевидно, и среди современных есть такие, к[оторые] останутся, но трудно попасть на них, во 1 -х, п[отому], ч[то]ихъ так много, что нельзя пересмотреть всех, а во 2 -х, п[отому], ч[то] т[акъ] к[акъ] толпа всегда глупа и безвкусна, выставляется на вид только самое плохое.

14) Записано для Дорикова Кр[уга] Чт[енiя] 1) о том, что обряды должно заменить разумное понимание жизни, и 2) что веселье бывает хорошее и дурное. Часто думал об обрядах. Опасно то, когда исполнение обряда признается добрым поступком, но жалко и лишиться обрядов. Некоторым они нужны. Подумал о том, хорошо ли бы было ввести, н[а]п[римѣръ], обряд в том, чтобы при встрече с каждым человеком войти в общение с ним. Но не говоря о невозможности исполнения в городах, если бы и исполнять в деревне, то, как сейчас, перешло бы в формальность. Нет, обряд это всегда замена религии формой, всегда убивание религии.

15) Часто говорят, что надо не сердиться на дурных людей, но жалеть их. Для того, чтобы это было искренно, надо, чтобы ты сам испытывал счастье от доброй жизни. Только тогда искренно то сожаление, что дурной, заблудший человек лишен того блага, к[оторое] ты имеешь.

16) Для Дѣтск[аго] Зак[она] Божия записывал простые правила: 1) Не осуждать. 2) Не объедаться. 3) Не разжигать похоти. 4) Не одурманиваться. 5) Не спорить. 6) Не передавать недоброго о людях. 7) Не лениться. 8) Не лгать. 9) Не спорить. 10) Не отнимать силой. 11) Не мучать животных. 12) Жалеть чужую работу. 13) Обходиться добром со всяким. 14) Старых людей уважать. 15)

17) Человек в мире подобен работнику, к[отор]аго хозяин взял на содержание с уговором, чтобы работник исполнял хозяйское дело и получал тем больше награждения, чем лучше исполнит, и вместе с тем б[ылъ] готовь всякую минуту быть отосланным хозяином на другую работу или вообще туда, куда захочет хозяин, мож[етъ] быть и на полное уничтожение.

18) Время, вследствии нашей неспособности, невозможности понять себя всего, дает возможность понять бòльшую часть себя в последовательности. Пространство же, вследствии нашей неспособности, невозможности понять себя всего, дает возможность понять хотя часть себя в одно и тоже время вне себя.

19) Для практических целей всегда кажется выгодным употребление насилия. Но достижение этих целей обманчиво. Для духовной цели нужно непротивлен[iе] злу, и достигаются невидимые цели.

20) Христианская вера, вообще, только в том и состоит, чтобы не верить себе, не верить тому, что тебе кажется, a верить Богу, тому, что Он велит: не верить кажущимся последствиям, a верить в неизвестные и всегда благодетельные последствия исполнен[iя] воли Божьей.

21) Ты, политический деятель, говоришь, что руководит твоей деятельностью любовь к людям. Ты трудишься для их будущего блага. Но ведь кроме политической деятельности перед тобой огромное поле проявления твоей любви и не в будущем, а в настоящем, и без примеси того зла, к[отор]ое неизбежно в твоей деятельности.

22) С особенной ясностью, приложимостью к жизни почувствовал всю сложность условий жизни и невозможность предвидеть последствий своих поступков: — Разумны только поступки, вытекающие или из животных потребностей или из духовных требований: и те и другие — веления Бога.

23) Самой умной и почтенной дѣятельност[ью] считается политика и наука. А между тем нет более праздного и вредного занятия.

24) Я борюсь с своей привычкой руководствоваться в своей деятельности славой людской. Нечему удивляться, когда вся жизнь, кроме телесных побуждений, была руководима только этим. Огромная привычка. Думаю, что это не мое исключительное положение, а таково свойство всех живущих духовной жизнью. Первая форма духовной жизни есть жизнь для славы (так это даже признавалось хорошим у древних), с редкими проблесками жизни для служения. Чем дальше, тем больше жизни для Бога и мень[ше] для славы. Так со мной было.

25) Ездил верхом, и так хорошо было, что хотелось молиться. Искал формы молитвы, и нет другой, как только благодарность. Дано все, чего могу желать.

26) (К Дѣтск[ому] зак[ону] Б[ожiю]). Не надо указывать на зло, а вызывать сознание добра. И тогда зло они сами найдут.

27) Положение нашего христианского мира подобно тому, в каком находились бы люди, зашедшие в тупик, из к[отораго] выхода нет. Люди толпятся, теснятся, жмут друг друга, положение становится все хуже и хуже, но они все еще верят, что выход впереди, и вместо того, чтобы остановиться и итти назад, продолжают губить друг друга.

28) Как трудно различить, служишь ли людям для их блага (ради внутреннего стремления любви) или для благодарности, похвалы от них. Поверка одна: будешь ли делать тоже, зная, что никто не узнает. При каждом поступке не животного побуждения, спроси: для кого?

29) Можно так определять характеры.

1) Чуткость большая, меньшая и до..... тупости.

2) Ум — б[ольшiй], м[еньшiй] и до..... глупости.

3) Страстность б[ольшая], м[еньшая] и до..... апатии, холодности.

4) Смирение б[ольшее], м[еньшее] и до..... самоувѣреннос[ти].

Можно присоединить еще правдивость и лживос[ть], хотя это свойство не такое основное. И характеры определять проводимыми чертами.

30) Человеку свойственно стремиться к увеличению. Это может быть увеличен[iе] количества рублей, картин, лошадей, увеличение чинов, мускулов, знаний, а увеличен[iе] одно только нужно: увеличение доброты.

31) Люди, подчиняющиеся какой бы то ни было власти, без всякого сравнения свободнее людей, участвующих во власти.

32) Воля Бога в том, чтобы было хорошо, но не мне одному, a всем. О том, что хорошо для деревьев, я почти не знаю; что нужно для животных, я приблизительно знаю; о том, что хорошо для людей, я совсем знаю. Вот и надо исполнять эту волю Бога.

33) Историко-экономические мнимые законы это только отрицание свободы человека, отрицание нравственности, оправдание зла.