5 марта 1906 года

Пишу утром. Эти дни ничего не писал существенного, кроме писем, и то ничтожные. Занят детским Кр[угомъ] Чт[енiя], т. е. изложением Зак[она] Бож[iя]. Плохо идет. Я слишком легко смотрел на это. Вот это-то именно случай: Avoir le temps de la faire plus courte. Вчера ездил верхом по лесам, и очень хорошо думалось. Так ясен казался смысл жизни, что ничего больше не нужно. Боюсь, что это грех, ошибка, но не могу не радоваться спокойствию и доброте. Две мысли особенно радовали меня:

1) Можно и должно приучить себя к любовному отношению ко всем людям, ко всем живым существам. Для этого надо нетолько в сношениях с людьми и животными быть добрым, любовным, а это будет только тогда, когда обо всех, всех, всех людях будешь думать любовно, нетолько о тех, с к[оторыми] живешь и с к[оторыми] встречаешься, но о тех, о ком слышишь, читаешь, о живых и умерших. Можно приучить себя к этому. И тогда какая радость!

2) Предстоящая нам нетолько в старости, но всякую минуту смерть показывает нам, что нельзя жить для себя. Какже жить для себя? того себя, к[оторый] всякую минуту понемногу уходит и всякую минуту может совсем уйти. Это все равно, что устроить для себя перед своим домом на плывущем по течению плоту театр, кот[орый] с плотом может сейчас потонуть и во всяком случае наверное скоро уплывет из вида. Так что жить для себя никак нельзя; можно жить только для людей, для всего мира или для Бога. А жить для всего мира и значит жить для Бога, а жить для Бога значит жить для мира.

3) Влюбленье настоящее, поэтическое только тогда, когда влюбленный не знает о различии и назначении полов.