12 октября 1907 года

Здоровье — хорошо, а на душе — рай — почти рай. Все больш[е] и больше входит в жизнь то, чтобы, не думая о себе для себя (тела) и о себе в мнении других, жить любя. И удивительно радостно. Должно быть, от возраста, освободившего от страстности: в гневе, похоти, славе людской; но думаю, что возможно и всем. Много получаю писем, и очень хороших. Письмо Иконникова таково, что, слушая его, расплакался, как старушка. И хорошо. Очень хорошо. Записать надо одно не из книжечки:

1) Говорят, говорю и я, ч[то] книгопечатание не содействовало благу людей. Этого мало. Ничто, увеличивающее возможность воздействия людей друг на друга: желѣзн[ыя] дороги, телеграфы, — фоны, параходы, пушки, все военные приспособления, взрывчатые вещества и все, что называется «культурой», ника[къ] не содействовало в наше время благу людей, а напротив. Оно и не могло быть иначе среди людей, большинство к[отор]ыхъ живет безрелигиозной, безнравственной жизнью. Если большинство безнравственн[о], то средства воздействия, очевидно, будут содействовать только распространению безнравственности. Средства воздействия культуры могут быть благодетельны только тогда, когда большинство, хотя и небольшое, религиозно-нравственно. Желательно отношение нравственности и культуры такое, чтобы культура развивалась только одновременно и немного позади нравственного движения. Когда же культура перегоняет, как это теперь, то это — великое бедствие. Мож[етъ] б[ыть] и даже я думаю, что оно бедствие временное, что вследствие превышения культуры над нравственностью, хотя и должны быть временные страдания, отсталость нравственности вызовет страдания, вследствие к[отор]ыхъ задержит[ся] культура и ускорится движение нравственности и восстановится правильно[е] отношение.

Все занят, и очень усердно, Д[ѣтскимъ] К[ругомъ] Ч[тенiя] и хотя медленно, но подвигаюсь. Нынче думал, что сделаю 3 Кр[уга] Ч[тенiя]. Один — по отделам, детский; другой — такой же для взрослых. Третий — без отделов, но исправленный старый.