25 января 1909 года

Третье[го] дня, т. е. 23, совсем не помню. Кажется, ничего не писал, кроме писем о непротивлении и о школе. Оч[ень] холодно. 23-го, кажется, ходил пешком. З[ося] за мной ездила. 24-го хорошо писал Павла. Может выйти. Оч[ень] много хорошего и полезного можно сказать. Был посетитель, одуренный и развращенный революцией. Всех ненавидит, осуждает, а для себя всё можно. Читал V. Hugo. Прекрасно — проза, но стихи не могу.

Нынче с утра писал застарелые письма — очень бодро и охотно написал не менее 15. Ходил до поручика. Слаб, но хорошо. С радостью чувствую освобождение от славы людской.

1) Вспомнил насмешки Соловь[ева] о том, что я говорю, что не земля вертится, а солнце ходит, и подумал, что несомненно разумнее полагать и думать и говорить, что солнце ходит, чем то, ч[то] земля вертится. То — первое — несомненное, общее для всех, окончательное данное чувств, второе — вывод ума, во 1-х, не всем одинаково доступный, во 2-х, рассуждение не окончательное, а требующее еще менее доступных всем, и не окончательное рассуждение, а ведущее в область бесконечных и неоконченных, неясных рассуждений.