17 апреля 1909 года

Оч[ень] б[ыл] слаб вчера и раздражителен. Держался кое-как. Просители и личные и письменные раздражали. Дело это надо обдумать. Был Николаев, милый, всегда добрый, всегда серьезный. Вчера прекрасное письмо от отказавшегося. И я говорил Мише о солдатстве — безнадежно. Ездил к Гале, она расплакалась. Добрая, умная. Ничего не работал. Одну главку в статье. Кажется, вся статья — напрасно. С[а]ш[а] огорчительна своей раздражительностью. Нынче первый день спал достаточно и бодрее.

1) К заповедям: не убий, не укради, не прелюбод[ействуй], надо прибавить: не проси.

2) Чем нелепее вера, тем она упорнее, тверже: вера в искупление, бессмертн[ики], малеванцы; чем разумнее, тем подвижнее, не упористее: всегда уясняется, проверяется.

3) Всё живое, настоящее растет незаметным ростом, и также истинная вера в душе одного человека и всех.

Утром встал бодро, писал письма и статью, слабо. Статью, кажется, брошу. Общее состояние дурное. Сердце слабо, и тоскливое, недоброе настроение. Получил письмо о Петражицком и о «праве». Хочется написать. В общем же, как ни стыдно признаться, хочется умереть.