10 октября 1910 года

Встал поздно, в 9. Дурной признак, но провел день хорошо. Начинаю привыкать к работе над собой, к вызыванию своего высшего судьи и к прислушиванию к его решению о самых, кажущихся мелких, вопросах жизни. — Только успел прочитать письма и Кр[угъ] Чт[енiя] и Н[а] К[аждый] Д[ень]. Потом поправил корект[уры] 3 -ех книжечек «Для Души». они мне нравятся. Ходил до обеда. Соня Илюш[ина] с дочерью. Буланже и потом Наживин. Хорошо беседовали. Он мне близок. Ложусь спать. Записать:

1) Дело наше здесь только в том, чтобы держать себя, как орудие, к[отор]ымъ делается хозяином непостижимое мне дело — держать себя в наилучшем порядке, — чтобы, если я соха, чтобы сошники были остры, чтобы, если я светильник, чтоб ничего не мешало ему гореть. Тоже, что делается наши[ми] жизня[ми] нам не дано знать, да и не нужно.

2) Понятие Бога в самой, даже грубой форме — разумеется далеко не отвечающее разумному представлению о нем, все таки оч[ень] полезно для жизни уже тем, что представление о нем, хотя бы самое грубое, переносит сознание в область, с к[отор]ой видно назначение человека и потому ясны все отступления от него: ошибки, грехи.

3) Когда революционеры достигают власти, они неизбежно должны поступать так же, как постулают все властвующие, т. е. совершать насилия, т. е. делать то, без чего нет и не может быть власти.

José Ingergnieros.

Тихо, но все неестественно и жутко. Нет спокойствия.