Дневник Льва Толстого, 10 марта 1910

Встал также рано. Встрѣт[илъ] Таню с мужем. Письма: одно ужасн[ое] от юноши, готового убить старика, чтобы экзам[енъ] зрелости. Немного занял[ся] 16 кн[ижкой]. Письмо от Ч[ерткова]. Написал ответ Яп[онцу] и письмо об Ужас[ахъ] христ[iанской] цивилизац[iи] и ответ о 15000. Ездил с Д[ушаномъ]. Ложусь спать. Обед, шахматы, болтовня, карты, грамофон, и мне стало мучительно стыдно и гадко. Не буду больше. Буду читать.

11 Марта. Встал оч[ень] бодро и рано, прошел[ся] по чудной погоде. Пять просителей. Один жалкий, но мне жалкий оттого, ч[то] я поговорил с ним. Все бы были жалки, если бы со всеми обошелся, как с Сашей. Записать:

1) О сне. Все яснее и яснее понимаю то, что сон и пробуждение, которые мне казались подобием, — больше, чем подобие жизни и смерти. Как пробуждаясь, я прихожу к более ясному, более действительному сознанию, чем то, какое было во сне, так и при рождении. И, как я только кое-что вспоминаю из того, чтò было (?) до рождения, так и на яву я только изредка вспоминаю то, что видел во сне. И как, засыпая каждый день, я теряю сознание, так и при смерти. (Не верно, подобие только в том, что во сне я получаю низшее сознание, чего не может быть при смерти), я теряю сознание, и в этой потере нет нетолько ничего дурного, но это всегда желательно. Это всегда — отдых и приготовление к лучшей жизни. (Не вышло). Устал.

2) Революция сделала в нашем русском народе то, что он вдруг увидал несправедливость своего положения. Это — сказка о царе в новом платье. Ребенком, к[оторый] сказал то, чтò есть, что Ц[арь] голый, была революция. Появил[ось] в народе сознание претерпѣваем[ой] им неправды, и народ разнообраз[но] относится к этой неправде (больш[ая] часть, к сожалению, с злобой); но весь народ уже понимает ее. И вытравить это сознание уже нельзя. И что же делает наше правительство, стараясь подавить неистребимое сознание претерпеваемой неправды, увеличивает эту неправду и вызывает все большее и большее злобное отношение к этой неправде.

Сажусь за письма и работу.

Бодрость б[ыла] ошибочная. Почти ничего не работал. Только письма. Ездил верх[омъ]. Вечер не помню. Да, читал письма к А[лександрѣ] А[ндреевнѣ].