15 апреля

Встал поздно, в 8-мь часов, лень и нерешительность. Делал гимнастику хорошо. Играл на ф[орте]п[iанахъ] торопливо — читал также. Обедал с тетинькой спорил. Мало fierté. После обеда и весь вечер шлялся и имел сладостраст [ныя] вожделения.

Встал в 7. Напился чаю, сходил в Аптеку, отослал Д[митрiя], читал, гулял на Терек. Обедал, читал, спал до 6. Писал до 1. Ложусь спать. Здоровие нехорошо. — Завтра пойду гулять......

Сейчас проснулся — час. Христос воскресе, все, кто меня любят. А я люблю всех. Здоровье духа и тела хорошо. Вчера кончил «Отца и сына».

Кларан — Женева.] 27 Апреля. В 7 поехал на пароходе. Прыщ, нездоровится. Сделал покупки, забежал к Толстым. — Мигрень, рвота. Читал гордые и ловкия брошюры Хомякова. — Опоздал назад. —

Читал скучно. Написал 2 листа. Переписка. Зубы болят. Дождь.

Нездоровится, опять Толстая, Блудова, Аксак[ов] умен, как Риль. — Иславин. —

Встал поздно, убрал. С детьми. Миша рассказал. Это художник. Почитал книгу Алч[евской]. Прекрасно. Леонид зашел. Нынче назвались проф[ессора] и А. М. Иду к Ге, Мамонт[ову] и Прян[ичникову]. Не застал Ге. С Пряничн[иковым] хорошо беседовал. Сказал ему неприятную правду. Дома обедал — тихо. Пошел на балаганы. Хороводы, горелки. Жалкой фабричный народ — заморыши. Научи меня, Б[оже], как служить им. Я не вижу другого, как нести свет без всяких соображений. Пришли Усов, Сухотин, Хом[яков]. Усов говорил интересное до 3-го часа. Таня больна, значит не лучше. —

Встал в 7. Не писалось. Читал роман Роёу — даже задремал, записал вчерашний день. Иду завтракать.

Пришел Шаховской. Сделался казенным либералом: свободу ему нужно как-то «делать». Я ходил с ним до Марак[уева] и говорил с добротой, стараясь быть ему полезным. Трудно. Обедала Лиза. И с ней хорошо. Жалко ее стало. Она лечится у Рика, по 40 р[ублей] за сеанс, и слуга Философ[овой] рассказывал чудеса про барыню. Читаю роман Роёу: страшна сознанная деморализация. Не страшно, но созрело очень сознание: должно разрешиться. Картина Реп[ина] невозможна — всё выдумано. Ге хорош очень. Проводили меня девочки. Расстроен желудок, заснул во 2-м и потому

Всё так же слаб, возбужден и раздражен. Не могу работать, но думается хорошо, и Я большей частью сознаю отдельно. Чувствую и умиление — плакать и благодарить хочется, и с трудом удерживаюсь от раздражения. Всё дела[л] пасьянсы. И хорошо. Зачем писать. Уж и так много лишнего написано. Читал вчера о полов[ом] вопросе. Всё сказано. Ч[ертков] me manque. А то, ч[то] он пишет С[толыпину], меня оскорбляет за него.

1) Да, три сорта людей: воры, нищие и работники. Я к первым; мы, воры, неприятны, но хуже их нищие — просители: кому денег, кому совет, кому место, кого спасать. Да, vivre et laisser vivre. Эгоизм — самое дурное чувство и самое хорошее, когда эгоист тем, что никого, кроме себя (и Бога), не нужно и просить никого ни о чем не нужно.

2) «Чем хуже, тем лучше». Это так: лучше для того, кто живет для души (как хорошо, ясно, просто это выражение!). Худое — это только матерьял и поощрение работы для души. А эта работа лучшее благо.

Жив — не очень. Встал бодрее. Опять суета. Просители. Со всеми хорошо, помня о благодарности за радость общения, кроме пьяницы женщины, к[отор]ой нехорошо отказал. Письма. Шоу и Об общ[ествѣ] мира. Нехорошо. Корректуры. И всетаки ничего не писал. Соломахин оч[ень] пріят[енъ], а вечером из Самары желѣзнодор[ожникъ]. Сейчас немного знобит. Написал Саше.