14 мая

Встал рано. Чувствовал себя хорошо, у Моздока сломался тарантас, и я опять рассердился. — Пошел в город и изюмничал (глупо). — Болтал с Б[уемскимъ] и довольно хорошо. — Была одна дельная мысль, ко[торую] забыл. Ложусь. 1 / 4 11-го. —

Встал часов в 10. Написал письмо В[асинькѣ] Перфильеву. Пришел Давыдов. Кончил с ним. Тим, ему обещал; но едва ли съумею. В час пришли дети и Кутлер, 7 человек. Поехали в Екатерингоф на лодках. Было весело, но я устал очень. Застал в половине обеда М[ещерскаго], С[карятина] и Макарова у Донона. Поехали в Павловск. Отвратительно. Девки, глупая музыка, девки, искуственный соловей, девки, жара, папиросный дым, девки, водка, сыр, неистовые крики, девки, девки, девки!

Все стараются притвориться, что им весело и что девки им нравятся, но неудачно. — В вагоне взбесили меня пьяные, лихие штатские из Немцов, которые хотят кутить как офицеры. —

Горечь во рту. Галаховы торопливость. Вечер у Мещер[скихъ] приятно льстиво. —

Вятской губернии с Ижевского завода. Молодой, умный. Был в Киеве во время бунта. Жидов выгоняли. Приезжий народ, чистый, в сапогах, поддевках, два вагона и еще два вагона. Их не забрали. — Начальство сперва ничего, а потом запретило. Сам ходил искать мощей на вскрытии. Нигде нет. Странница говорила: «тебе не покажут. Я за купцами прошла, была, видела, с седой бородой лежит. — Было бы двести рублей, я бы дошел, удоконил бы». — «Я — понимаю, что не сердиться, не браниться, стерпеть».

Прокофий Кузнецов на 22 в истяза[нии?].

Бывший старшина, отец портных. Солдатка у кабашника. Попрошайка.

Хромой бабуринской просит.

Солдат в лихорадке.

114 человек в остроге бесписьменных, солдат человек 6. — Везут больного, и мальчик. —

В 10. Убрал комнату. После кофея занимался хорошо. Здоровье лучше, и вдруг всё ясно. Пришло письмо от «Памятки». Тип сумашествия хорошего — христиански-русского, на современных журналах. Походил до обеда. Просители: мужик Щекинской больной — плачет — слезы настоящие. Две бабы, погоревшие. Что я могу сделать? Даю гроши, и совестно, больно. Потом Тарас жалуется на Николая. Потом Михеев жалуется на него же. Ненависть у них друг к другу, к соседям. Пошел с маленькими и Машей гулять. Набрали сморчков. Приятно. В лесу стоял. Стал гадать — влияние огромное, большое, среднее, ни то, ни се, малое, очень малое, ничтожное. Два раза вышло очень малое. Я уже пережил гаданье — привычка. Но очень малое заняло меня. Ведь это лучшее, что я могу желать. Самое огромное дело ведь всегда очень малое. Для Бога всякое дело очень малое. И оно-то дело. И целый ряд хороших мыслей о том, как хорошо желать и делать очень малое: приятное детям, Власу, жене, если бы можно было. Та же злость. Я как во сне, как Хлудова, когда знаю, что ходит тигр и вот, вот.

[и Ясная Поляна]. Встал очень рано, пошел ходить по лесу. Записал мысли об Илюше. Хотелось обличить, молясь за него, и целый день искал случая и не нашел. Сказал урывками, б[ыло] тяжело. И, главное, он не хочет слушать и не послушает. Всё читал Успенск[ого]. Одно: При своем деле — сносно, остальное невозможного плохо.

Потом на лугу читал «Чем люди живы» Сидоровски[м] ребятам. Это б[ыло] лучшее. Поехали в 6. Дорогой пробовал говорить. Главное, он несчастлив совсем. Как для паука уж дождь, когда только начинается сырость, так для меня он уж несчастлив так, как он будет через 20 лет. В вагоне дочь священника, узнавшая меня, рассказывала о заводе Мальцовском...., ставшем на артельн[ом] начале, и Песочном, затевающем то же. М[аша] дорогого стоит, серьезна, умна, добра. Упрек ей делают, что она не имеет привязан[ностей] исключительных. А это-то и показывает ее истинную любовь. Она любит всех и заставляет всех себя любить — не так же, но больше, чем любящие исключительно своих. Приехали в 12. Все наши уж приех[али]. Долго возились.

Пропустил неделю. Не видал, как прошла. Вчера отослал совсем. Плохо, так плохо. Я заболел, и это меня особенно побудило кончить: Я свободен. Перечитываю начатое. Не знаю еще, за что возьмусь. Очень я нехорош всё это время. Недоволен своим положением, муча[юсь]. Хочу перемены внешней. А этого не надо.

Молюсь так: благодар[ю] тебя, Господи, за то, что открыл мне то, что можно жить Тобою. И не хочу и не могу жить другой жизнью.

Вчера, 13-го, написал обращение, обличение — не знаю, что — о казнях, и еще о Молочникове. Кажется, то, что нужно. Был Муравьев, много рассказывал мучительного. Вчера были сыновья Анд[рей] и Мих[аилъ], жалкие и очень далекие. С[аша] приехала. Ходил пешком, хорошо думал. Как удивительно проста разгадка жизни: Жизнь личности — Льва, Петра, Иван[а] — нелепое заблуждение. Живет во мне Бог, а я — Его орган. «Бог живет во всех, но не все знают это». Да, удивительно хорошо на душе.

Благодарю тебя, Господи, за то, что открыл то, что можно жить Тобою. Только так и хочу жить.

К заявлению. И не думайте, что я рассчитываю на неприкосновенность в зависимости от юбилея....

К обращению. Вспомните, что вы сыны Бога, а не палачи.

Вчера вечер прошел, как обыкновенно. Приятные известия о Фельтене, его суде. Нынче встал рано, пошел в сад, написал письмо Молочн[икову]. Подслушал разговор Копылова с прохожим — скверные слова и неправда, и какое удивительное, ужасное безверие. Тяжелое чувство испытал. Тяжелое чувство еще со вчерашнего. Лучше, чем прежде, но нет того радостного спокойствия, к[оторое] б[ыло] в начале. Письма получил тоже тяжелые — Копыл и крестьян[ин] обличающий. И просители. Хочется, хочется умереть. И без недоброго отчаянного чувства, а просто уйти к Нему и уйти от них.

Никогда не испытывал такого сильного желания смерти, спокойного и твердого и радостного желания. Кажется, ч[то] нечего делать здесь. Разумеется, только кажется. Если держат меня здесь, то есть и дело, постараюсь делать его. Ohne Hast, ohne Rast. А слава Богу, опять от этого желания смерти стало на душе хорошо.

Болел бок. Встал бодро. Много гулял. Ничего не записал. Дома читал Вересаева и Семенова. После завтрака ходил в Желябуху. Приятно прошел[ся]. Ч[ертковъ] пришел. Таня приехала. С мужиками хороший разговор. Больше шутливо-ласковый. Дома спал. Горбов — цивилизован[ный] купец. Оч[ень] скучно.

1) Как бы хорошо быть в состоянии искренно ответить на вопрос: Как твое здоровье? — Не знаю, это меня не касается.

Хорошее письмо от Саши. Ложусь спать, только напишу ответ Леон[иду] Семен[ову].