23 мая

Тот же образ жизни, чувствую и веду себя довольно хорошо. С Б[уемскимъ] в ладу. Был Пятк[инъ], которому я, неизвестно почему, очень обрадовался и изъявил ее. — Докончил письмо довольно хорошо; написал Анд[рею] о книге и Проек[тѣ]. — Детство кажется мне не совсем скверным. Ежели бы достало терпенья переписать его 4-й раз, вышло бы даже хорошо. — Ложусь, без 1 / 4 12. —

Поздно встал, болтал с К[остинькой?] и Пи?ерфильевымъ]. Читал уголовные сцены, которые очень хороши, особенно при чтении М. М. Сухот[ина]. Поехал к Ю[рiю] Самар[ину] с Оболенским. Ю[рiй] С[амаринъ] очень мне нравится. Холодный, гибкий и образованный ум. Его звали обедать. Я уехал, обещаясь вернуться в 11. Заехал к Верочке. Слава Богу, что она не дала мне. У Боткина, в Кунцове и дорогой туда, до слез наслаждался природой. Оттуда заехал к Перфил[ьевымъ]. В[аринька] была, глаза прекрасные, улыбка нет, нос невозможный. Хорошо сложена, неловка, должно быть умна и добра, хотя грассирует — вообще очень милое существо. Хотел бы узнать ближе. —

— Берн.] 5 Июня. Вышли в 7, довез нас возничий камней. Кабачек, дерут ужасно, еще красавица. Из Шпица пешком до Туна. Heimatlose. Едут с собакой и детьми, уютно и весело. Башмачник, желтое, больное семейство. Gliedersucht. В Туне обед 18-ти пасторов. Хорошенькая служанка в Pinten Wirtschaft. Доехал до Берна. — Думал о письме Л. Карамз[иной] и — жениться надо, надо и жить в своем уголке. —

Монах шатун. — Александр Копылов — хворосту. Крестник шестипалый — слег. — Пошел гулять. На пашне — бороны, хомуты, у края спят ничком мужик и мальчик. Собака черная в кусте. — На дороге Крыльцовская баба идет в Тулу — «хлеба нет, сын обещал сбиться на пудик мучицы». Рассказ о Сергее Телятинском, как он ехал телега на телеге, встретил мужика пьяного с мукой, завернул лошадь, вынул мешки и потянул кафтан, разбудил. Тот проснулся, замахнулся напарником и скребанул по телеге — метку сделал. По телеге на телеге и метке, и мешку нашли.

На мосту бритый, в усах, рыжий, красный солдат. Откуда? — Из Федоровки. — Куда? — Камень бить. — Какой волости? — Федоровской. — Такой нет. Ты в беде? — В большой беде. Не доверял, потом сел со мной. Был унтер-офицер в карауле. Солдаты были в Плоцке, подкопали дверь, ушли. Судили и отдали во Мценск под присмотр полиции. Идет повидаться с родными. Они дадут билет на проход назад. Здесь десятник спросит, я скажу есть. Мало говорил, жалко. Но очень радостно. Человек — больше, чем Самарин.

Городенской сын молочной сестры, просил денег. Отец хочет вернуться. Вечер гулял.

Пожар в Старой Колпне.

Старик Воробьевской разморенный, думал, что пьяный. Он мучен и не доедает.

Встал поздно, бодро. Проситель Щекинской мужик, очевидно, только выпросить что-нибудь и учитель буржуазно-глупый — боится, что у него авторский талант, а он зароет его. Мягко, но ясно сказал ему, чтобы он бросил. Сажусь писать. Ничего не вышло. Пошел ходить, как шальной, в Чепыж. Оттуда в Засеку. Много думал о жене. Надо любить, а не сердиться, надо ее заставить любить себя. Так и сделаю. Почти не курил. Вечер ездил с Машей и шил сапоги весело.

Вчера б[ыло] очень тяжело слушать жалобы С[они] на труды с именьями. Накупила, бедная, сама не знает зачем и не знает что делать. Встал очень поздно и пошел рубить слеги Ясенец[кому] мужику. Очень б[ыло] приятно. Вернулся, заснул и ничего не писал и не делал. Теперь уж 5-й час. После обеда поехал верхом в Тулу. Дав[ыдов] сконфуженный. Он очень, очень легкомысленный, тщеславный человек. У него Раевск[ий], Баран[ов] и др. Зачем живут все эти люди? Смерть, равно как и на мне часто. Лег очень поздно.

За это время пробовал писать «Дети», не шло. Не совсем поправился. Писал письма: Чертк[ову], Попову, Янжулу и двум франц[узам]: Dumas и Schröder.

Нынче написал Рыбакову о том, что есть, то разумно, по его мнению. Трогательно наивно. Был страшно не в духе дома. Приезжали Сопоцько и Линденберг. Решил с Таней ехать 21. Поехали. Дорогой разговор с менонитами. Вчера был в Татищеве. Бедность ужасна. Ужасен контраст. Ходил по тифозным и к стыду — жутко. 1) У Вани естественно научные книги о почве, о пределах естествознания, о механическ[ом] анализе. Поразительно глупо то, что они говорят: н[а]п[ример], Дюбуа Раймон гов[орит], что естествознанию недоступно только значение силы, материи и сознания. А узнать все причины образования всего существующего, сводя это к движению атомов — можно. Только забыл, что всё происходит в бесконечн[ом] пространстве и времени. Или Докуч[аев]. Называет почву организмом. Или немец Molh говорит о трех фазисах земли, забывая, что переход из 1-го во 2-ой зависел от появления органич[еских] тел, а мы не знаем, как они появились. Стало быть, и не имеем права говорить о первом фазисе. Не говоря уже о разногласии постоянном по всем вопросам. А какое страшное орудие затемнения нравственных требований. Я вижу это по Раевским. Чувствительные весы; анализ и т. п. Все это так важно, так же в[ажно], как и евхаристия. Как надо написать про эту ложь. Думал за это время:

1) Солдат брил пуделя капитанского. Но не умел и для опыта обрил голову солдату. У пуделя глаз болит. Операция сомнительна. Для опыта надо сделать над солдатом.

2) Много грешишь тем, что некоторых людей, чаще всего самых близких, с к[оторыми] всегда, считаешь неизлечимыми и никогда уж не говоришь им того, что считаешь истиной. Надо как солнце: стена — стена, трава — трава, море — море, рожь — рожь.

3) Великое дело и необходимое вырываться из своей окружающей тебя везде атмосферы.

4) Только пробился лист на березах и от теплого ветра пошла по нем веселая рябь. — Вечер, смеркается после грозы. Лошади только пущены, жадно сгрызают траву, помахивая хвостами.

5) Вспоминал: что мне дал брак? Страшно сказать. Едва ли не всем тоже.

6) Две условности одинаково сильны: для мущины — снести пощечину без дуэли, для женщины — брак без церкви.

7) Не делайте вид, что меня судите, прощаете, смягчаете, угрожаете. Вы разбойники. Я в вашей власти, как Луд[овик] XVI б[ыл] во власти сапожников. Но с той разницей, что всё, чем вы угрожаете мне, есть то самое, что мне желательно. Я живу только для исполнения воли Б[ога], установления Его царства; для установления Его царства нужно гонение невинных. Чем больше гонения, тем очевиднее его истина. И потому всё, что вы мне сделаете дурного — до пыток и казни, полезно для дела Божья и радостно для меня.

Теперь 12 часов. Хочу ехать в Козловку. Буду писать завтра, если буду жив.

Здоров. Надо записать о том, что

1) Человек на низшей ступени покорен только себе, но непокорен людям и Богу, т. е. закону Всего. На более высокой он покорен людям (законам людским, подчиняя им свою волю), но не покорен Богу; на высшей он покорен Богу, подчиняя Его закону и свою волю и требования людей.

2) Смирение перед людьми — свойство низкое, п[отому] ч[то] не покорен и себе и Богу. Смирение же перед Богом — высшее свойство, п[отому] ч[то], покоряясь Богу, стоишь выше требований своей личности и людей. —