16 июня

Дойду ли я когда нибудь до того, чтобы не зависеть ни от каких посторонних обстоятельств? По моему мнению, это есть огромное совершенство; ибо в человеке, который не зависит ни от какого постороннего влияния, дух необходимо по своей потребности превзойдет материю, и тогда человек достигнет своего назначения. Я начинаю привыкать к 1-му правилу, которое я себе назначил и нынче назначаю себе другое, имянно следующее: смотри на общество женщин, как на необходимую неприятность жизни общественной и, сколько можно, удаляйся от них. — В самом деле, от кого получаем мы сластолюбие, изнеженность, легкомыслие во всем и множество других пороков, как не от женщин? Кто виноват тому, что мы лишаемся врожденных в нас чувств: смелости, твердости, рассудительности, справедливости и др., как не женщины? Женщина восприимчивее мужчины, поэтому в века добродетели женщины были лучше нас, в теперешьний же развратный, порочный век они хуже нас. —

Вчера я плохо исполнил назначенное, а почему — объясню после. На 16 Іюня. От 5 1 / 2 до 7 купаться и быть в поле — 7—10 — дневник — 10—12 играть — 12—6 завтрак, отдых и обед — 6—8 писать о музыке. 8—10 — хозяйство. — —

Встал рано, был в ваннах и что-то стало грустно смотреть на порядочных людей. Мне приходит в голову, что я был им. Глупое тщеславие! Я теперь порядочнее, чем когда нибудь. Был целый день невоздержен: жрал рак[атъ]-лук[умъ], мор[оженное] и всякую дрянь. Ван[юшка] очень плох. Возьму для него другого Доктора. О паспорте и счете с хозяйкой ничего не говорил. — Гулял. Ложусь. 11 часов. Продолжал с большими сокращениями 1-ую часть. Хоть как нибудь да кончить.

Целый день работал и несмотря на то, что здоровье хуже, я доволен своим днем и ни в чем не имею упрекнуть себя. Ура. — — — Окончил 3 [аписки] Ю[нкера], нечетко и нехорошо, но послать можно.

Встал в 9. Шлялся. Перешел в оранжерею. Играл на фортепьяно, без толку, приехали Арсен[ьевы]. В[алерiя] мила, обедали ездили на Грумант.

— Лозанна.] 28 Іюня. Все голова болит. Ходил в culte libre. Поет пастор. Прочел: Going to sea a man hanged. Хорошо. Отчего я не написал, у меня не было смелости и уменья говорить только о деле. Оно дается трудом. Поехал с Ботк[инымъ] в Лозанну. Казино. Бал блядской, солдаты. Большой бал. Лес, виды. Signal. Опять Казино. 3 д[ѣвки], на дул их. Методистка вонючая с чудными глазами.

Усердие Осипа безгранично. Нельзя уйти с балкона до 12. Ночь с лун[ой] перевернутой — черная, карастели везде. — Целый день был на работе. Здоровье как будто лучше. Имел А[ксинью]....; но она мне постыла.

Рано встал. Приехал Петр Андр[еевич] из Самары. Разговор с ним. Он как будто подделывается, а я всё долблю. Шил. Написал письмо Вас[илию] Ив[ановичу] о том, чтобы долги 12 ты[сяч] отдать бедным и сказал это жене. Мальчики плохи. И я не могу говорить им. Алекс[андр] Григ[орьевич] погиб от цивилизации. Павел дошил. Иду гулять с девочками. Весело гуляли, но мертвы. Слишком много пресного, дрожжи не поднимаются. Я это постоянно чувствую на моей Маше. Потом пошел купаться, очень устал. Дома та же гадость.

Дождь, встал нездоровый и всё хуже и хуже. Понос сильный. И всё не умею жить во сколько есть силы. Читаю De Quincey и Щеглова. Щеглов интересно. Ламенэ хорош. Это вполне настоящий. Письмо от Черткова хорошее и общест[во] трезвости Русанова. Недурно себя вел с С[оней], мирил ее с Таней. Главное, она как будто начинает понимать, что мне нужен мир и любовь. Поздно лег. Ночью не спал от живота.

Чертковы приезжают. Очень меня радует. Мало пишу, мал[о] думаю. Был в очень дурном духе дня два тому назад. Более или менѣ[е] держался. Кажется, опять простудился. Записать надо кое-что из книжеч[ки]. Теперь записываю кое-что прямо:

1) Многие понимают, т. е. думают, что понимают, христ[iанское] учение, вообще религиозно-нравственное учение, «отчасти», и берут кое что, оставляют другое. Это все равно, что брать из молитвы, изречения, стихотворения одни слова, откидывая другие. Les grandes pensées viennent du coeur. Это хорошо: les grandes pensées viennent, но «du coeur» не нужно. Разве не тоже — христ[iанское] учение без непротивления?

2) То, что жизнь есть непрестающее раскрытие того, что уже есть, подтверждается тем, что мы не можем ничем остановить это раскрытие, представляющееся нам нашим движением. Я всегда могу заставить себя действовать (т. е. мне кажется, что я могу). В сущности же, я не могу не действовать, но ни как не могу заставить себя не действовать: остановить обращение крови, дыхание, заснуть.

3) Самоувѣренны[е] и потому ничтожные люди всегда импонируют скромным и потому достойным, умным, нравственным людям именно п[отому], ч[то] скромный человек, судя по себе, никак не может себе представить, чтобы плохой человек так уважал себя и с такой самоуверенностью говорил о том, чего не знает.

4) В человеке сердце и разум: т. е. желания и способность находить средства их удовлетворения. Но это не весь человек. Человек вполне это еще способность сознавать себя (вне времени): свои желания и свой разум.

5) Движение, как вне меня, так и во мне есть открывание для меня того вечного, вневременного и внепространственного существа, к[отор]ое есть и к[отор]аго я не могу обнять, но к познанию к[отор]аго приближаюсь. В этом открыван[iи] меня и мира я могу принимать участие двоякое: пассивное, бессознательное, отдаваясь течению, признавая реальным переменчивый мир, — и активное, сознательное, признавая себя духовным существом, все более и более раскрывающимся, сливающимся со Всем. (Неясно выражено, но мне понятно, и надеюсь выразить когда-нибудь яснее).

Встал не рано, все та же слабость. Гулял, ласковый народ. Мне тяжело от того, что Саше тяжело. На прогулк[ѣ] подошел молодой человек и сказал, что я угадываю о счастье, и он просит сказ[ать] ему. И еще женщина о том же и что муж пьет. Был вчера в оч[ень] дурном духе — видел все en noir. И это хорошо. Прикидываешь к себе то, чтò видишь в других, когда они не в духе, и понимаешь их и не то, что прощаешь, а даже не осуждаешь. Ничего не хочется писать. Все написанное представляется, так не только ничтожно, но и плохо, что нет охоты. Оно и хорошо. Как незаметно и легко приближаюсь к смерти. И опять только благодарю. В три часа пошел в Мещерское к сумашедшим. Ч[ертковъ] довез. Ходил по всем палатам. Не разобрался еще в своих впечатлениях и потому ничего не пишу. И впечатления менее сильные, чем ожидал. — Немного занялся коректурой книжки: «Грехи, соб[лазны], суевѣ[рiя]». Оч[ень] хочется освободиться от этой работы. Саша лучше. Письма неинтересные. Читал Куприна. Оч[ень] талантлив. «Корь» не выдержано, но образность яркая, правдивая, простая...