17 июня

Встал в 8 -м часу, до 10 ничего не делал, от 10 до 12 читал и дневник, 12 до 6 завтрак, отдых, некоторые мысли о музыке и обед, 6—8 музыка, 8—10 хозяйство. —

Второй день ленюсь, неисполняю назначенного. Отчего? Не понимаю. Однако, не отчаяваюсь, буду себя принуждать. Вчера, кроме неисполнения назначенного, еще изменил своему правилу. — Теперь уже не изменю тому, чтобы у себя в деревне не иметь ни одной женщины, исключая некоторых случаев, которые не буду искать, но не буду и упускать. — Когда бываю в апатическом расположении, то я заметил, что очень возбуждает меня к деятельности всякое философическое сочинение, — теперь читаю Montesquieu: — Мне кажется, что я стал лениться от того, что много слишком начал, по этому вперед не буду переходить к другому занятию, покуда не выполню назначенного. — Для того, чтобы я не мог отговариваться тем, что не успел составить систему, буду вписывать в дневник, как правила общия, так и правила по части музыки и хозяйства. — Из правил общих. То, что предположил себе делать, не откладывай под предлогом рассеянности или развлечения; но тотчас, хотя наружно, принимайся за дело. Мысли придут. Н[а] п[римѣръ], ежели предположил писать правила, то вынь тетрадь, сядь за стол и до тех пор не вставай, пока не начнешь и не кончишь. —

Правила по части музыки. — Ежедневно играть: 1) все 24 гаммы, 2) все акорды, арпежио на две октавы, 3) все обращения, 4) хроматическую гамму. — Учить одну пьесу и до тех пор не идти далее, пока не будет места, где будешь останавливаться. Все встречающияся cadenza перекладывать во все тоны и учить. Ежедневно, по крайней мере, 4 страницы мызыки разыгрывать, и не идти, пока не найдешь настоящий doigté. По части хозяйства. Всякое приказание обдумать со стороны его пользы и вреда. — Ежедневно лично осмотреть всякую часть хозяйства. Приказывать, бранить и наказывать не торопиться, помнить, что в хозяйстве, больше чем в чем нибудь, нужно терпение. — Всякое данное приказание, хотя бы оно оказалось и вредным, отменять — только по своему усмотрению и в крайней необходимости. —

Записки.

Зиму третьего года я жил в М[осквѣ], жил очень безалаберно, без службы, без занятий, без цели; и жил так не потому что, как говорят и пишут многие, в Москве все так живут, а просто потому что такого рода жизнь мне нравилась. — Частью же располагает к лени и положение молодого человека в Московском свете. — Я говорю: молодого человека, соединяющего в себе некоторые условия; а имянно образование, хорошее имя и тысячь 10 или 20 доходу. — Молодого человека, соединяющего эти условия, жизнь самая приятная и совершенно беспечная, ежели он не служит (т. е. серьезно), а просто числится и любит полениться. Все гостиные открыты для него, на каждую невесту он имеет право иметь виды; нет ни одного молодого человека, который бы в общем мнении света стоял выше его. Приезжай же тот же барин в Петерб[ургъ], его будет мучить, отчего С. и Г. Гор[чаковы] были при дворе, а я не был; как бы попасть на вечера к Баронессе 3., на рауту к Графине А. и т. д., и не попадет, только ежели может взойти в салоны эти, опираясь на какую[-нибудь] Гр[афиню]. И ежели он не вырос там, или ежели [не] умеет переносить унижения, пользоваться всяким случаем, и проползти хотя с трудом, но без чести. —

Встал в 8, пил воды, надул солдата. Встретил Еремеева. Слишком обрадовался. Утро читал. История Карла I как по форме, так и по содержанию много выше Тьера Ист[орiи] Луд[овика] XVI. — Переписал дурно и мало. Обедал, читал, пил воды, болтал дребедень с гусаром и Р., рассердился на Б[уемскаго]. Он пишет мне, но плоха на него надежда. Небрежно написал две страницы п[исьма] с К[авказа]. Переписывал. Ложусь. 1 / 2 12.

Встал поздно, здоровье нехорошо, работал всё над 3 [аписками] Ю[нкера]. После обеда поленился и был нерешителен в прижигании. 2.

Встал в 8, делал гимнастику, читал Newcomes, обедал, поехал к Лазаревича[мъ], оттуда с А[рсеньевыми] к ним. Она играла. Очень мила. —

Лозанна — Кларан.] 29 Іюня. Проснулся поздно, шлялся по городу, вернулись в час. — После обеда писал немного. Походили с Др[ужининымъ] в Montreux, приятно болтали. Он короток ужасно, но зато толст и кругол. —

Деревни Кучинки Чернопятовой. Анна Максимова — мальчик Алексей Макаров. Хозяин избил и оклеветал в покраже меди и железа.

Хозяин в Дулиной улице, Зайцовской волости, Петр Алексеев.

Совсем больной, жар, читал Ламене. Думал: Если в жизни есть доброе, то под старость уж и то нужно, чтоб не испортить сделанное. Если Б[ог] даст сделать, то еще лучше. —

Утром поговорил с Левой, сказал ему, что думал о нем, что нельзя служить Богу и мамону: он мягок и хорош. Записываю в 11 час[ов], ложусь спать.

Чуть-чуть писал. Понадобились материалы и обдумать. Неумеренно пил кумыс. — Говорил с Стр[аховым]. Он пьяный почти всегда. Много и часто думаю эти дни, молясь о том, что думал сотни, тысячи раз, но иначе, именно: что мне хочется так-то именно, распространением его истин[ы] не словом, но делом, жертвой, примером жертвы служить Богу; и не выходит. Он не велит. Вместо этого я живу, пришитый к юбкам жены, подчиняясь ей и ведя сам и со всеми детьми грязную, подлую жизнь, к[оторую] лживо оправдываю тем, что я не могу нарушить любви. — Вместо жертвы, примера победительного, скверная, подлая, фарисейская, отталкивающая от учения Христа жизнь. Но ты знаешь, что в моем сердце и чего я хочу. Если не суждено, не нужен я тебе на эту службу, а нужен на навоз, да будет по-Твоему. — Это скверный эгоизм. И нельзя отговариваться тем, что я хочу успеха дела, установления Царства Бога, и от того грущу. Грустить об этом нечего. И без меня сделается. Даже нельзя говорить так смешно: и без меня сделается. Это всё равно, что червяк очень озабочен тем, что ему нельзя точить дерево, п[отому] ч[то] он скорбеет, что без него дерево не скоро сточится и будет расстройство в порядке мира. — Самому хочется? Да. Но хлеб наш насущный даждь нам днесь. Дай мне жизни настоящей. И это жизнь есть и дана, и просить нечего. Господи, Отец. Люблю тебя, возьми меня. И благодарю тебя за то, что ты открыл себя мне. Не скрывайся от меня. — Думал:

1) Страхов да и многие испорченны[е] духовным онанизмом люди смотрят на этику с эстетической точки зрения: для него нравственность лучше безнравственности только или — главное п[отому], чт[о] она красивее.

2) Помню себя, как я предполагал осуществление всего доброго в крестьянской жизни; вижу людей, верящих в осуществление идеала в европеизме, в монашестве, у тодов в горах Индии. Все молодые люди, созерцая идеал, всегда надеются найти его где-нибудь и спешат искать. Они не знают и не хотят верить, что его не надо искать там и здесь, в пространстве и времени, а что идеал затем дан, чтобы его осуществлять сейчас, здесь. Царство Божие внутри нас и достигается усилием.

Получил письма от Ч[ерткова] и Г[орбунова], оба пишут, чтобы я продолжал воззвание к людям. Но я не могу. Живя так, как я живу, мне кажется, что я не могу. —

Встал рано. Поговорил с Стр[аховым] и вот написал за 16 ию[ня]. 11-й час. Начал косить. — Не пишется.

Нынче 18 И[юня]. Я. П. 91. Вчера, 17, я вернулся из путешествия к Бутк[евичу]. Вчера же я вышел от него рано утром с Хохловым и Рощиным, к[оторые] провожали меня, Р[ощин] очень милый юноша (ему 26 лет), к[оторый] понемногу, начав с перемены внешней, пришел к сознанию христ[ианской] истины. У Булыги[на] жена его очень раздраженная на него, а он — на бабу, к[оторая] загнала его корову. Я отдохнул у них и вечером бодро, весело, переждав дождь, дошел до дома. В Крыльцове встретил Леву, Машу. Они везли сумашедшую. Они довезли меня. Дорогой мальчики с лошадьми. «Дедушка, и мне книжечку...»

Прекрасный пчельник под засекой. Больная женщина, месит ситники, заметает печку и ставит. — Боль желудка. Она думает, что ее испортили, и поправляется ветчиной и декоктом на водке.

В Крыльцове зашел в кабак. Кабачник, шурин его, жена и псаломщик пьют наливку и едят варенье с чаем. Они начинают только то, что мы кончаем. Телятинская баба, босиком, ходила раздобыться хлеба. Нет два дни, ребята просят.

Дома невесело — раздел. Вера побранилась с матерью, Таня с Машей поссорил[ись], М[арья] Ф[едоровна] мешает. Не весело.

Всё то же желудочное нездоровье и от того тяжелое расположение духа и большая слабость. Вчера был тяжелый день. С[оня] была не в духе. И говорила только то, что больно: сочинения и доход с них, раздел, воровство, вегетарьянство. Я держался внешне, но внутренно не мог вызвать в себе того чувства сожаления к ней за то, что жизнь так тяжела для нее, которое должно. Помнил еще, что все мои отношения с людьми — это отношения с Ним, но слабее первых дней. Не хочу ослабевать, хочу думать и чувствовать так до конца. Был вчера в Овсянникове, говорил с мужиками и с Ив[аном] Ивановичем] о Боге. Разговор этот еще более подтвердил мне то, что без понятия Бога, без сознания Его не может быть разумного миросозерцания.

Сейчас 10 час[ов] утра, чувствую себя слабым, но именно от этого думал, что необходимо работать своё служебное дело в периоды слабости. Может быть, так будет до конца и потому надо приучить себя, работая, служить среди слабости уныния, даже страдания. За это время ничего не думал стоющего записи, Уясняется Коневская. —

Написал за это врем[я] статейку о приговоре Молочнико[ва] и занялся опять большой статьей. — Вчера писал, и нынче оч[ень] хорош[о] — так кажется — написал о непротивлении и вообще исправил.

Читаю О Герц[енѣ]. Автор — узк[iй] социалист. Было столкновение за столом. Оч[ень] жаль. Не могу вызвать доброго чувства, и тяжело это. Вчера б[ылъ] у М[арьи] Александровны] и с милым Николаевым исправля[лъ] коректуры. Сейчас застал Соню в гневе за порубленный лес. И зачем, зачем она мучает себя? Так жалко ее, а помочь нельзя.

Все сильнее и сильнее стыжусь своего положения и всего безумия мира. Неужели это мой обман чувст[в]а и мысл[и], что продолжаться это не может? — Нет, не может.

(Вчера.) Оч[ень] нездоровилось. И целый день всё хуже и хуже. Утром опять поработал над Е[диной] З[аповедью]. Кажется, подвигаюсь. Не дурно. Продиктовал и подписал несколько писем. Ходил через силу. Соня уехала. Не читал К[руга] Чт[ения]. Записать:

1) Человек знает, что умрет, и даже с каждым днем умирает. Казалось бы, довольно знать это, чтобы понять (то, чего никто не понимает), что смысл жизни не может не быть независимость от временности существования, а имен[но], во всяком случае тот, чтобы исполнять в этом мире то, чего хочет пославший, или то, что даст смысл всякому моменту жизни, а даст такой смысл только одно: исполне[ние], стремление к исполнению единого желания, в к[отором] одном свободен: нравственного совершенствования.

2) Когда я задался задачей подавлять в себе всякое чувство недоброжелательства, мне дело это казалось не важно, главное, п[отому], ч[то] я не верил в возможность его исполнения. Так мне казалось и первые дни. И вот прошло, я думаю, около двух месяцев, и я нынче думал на прогулке о том, к кому у меня есть недоброе чувство, стал вспоминать и — удивленье и радость — перебирал, кого мог, и не нашел никого.

Подумал, ч[то] мож[ет] быть это — хорошее расположенье духа, в к[отором] я нынче. Но нет, и во времена самого дурного расположения духа у меня уже нет этого недоброж[елательства], хотя и нет той любви ко всем, какую испытываю теперь. Главное при это[м] нужное и действительное: это ловить себя в недоброж[елательстве] в мыслях и подавлять, разъясняя.

Как бы хотелось научить этому люд[ей]. Да не поверят — или подумают, что это — то, ч[то] одно нужно на свете — не нужно им.

Вчера приехал М[ихаил] С[ергеевич], привез расск[аз] о Парфении и царе и статью в Р[усских] В[едомостях]. В[от] с чем надо бороться: это с удовольствием, испытываемым от похвал, признания значения. Скверно это. Буду стараться.

Вчера прекрасные письма Молочникова и Александра.

17 Июня. Встал гораздо лучше здоровьем. Оч[ень] слаб, походил, напился кофе, записал дневник и сам не знаю, что буду делать. Худож[ественное] не тянет. В этом тоже, слава Богу, стал лучше. Не придумываю, ч[то] писать и писать ли вообще, а отдаюсь побуждению и думаю, ч[то] оно верно, если нет других. —

Жив. Немного посвежее голова б[ыла] нынче утром. Занимался и Предислов[iем]ъ и кн[ижечкой] Грехи. Ездил с Ч[ертковымъ] в Троицкое. Видел приятиый сон: собаки лизали меня, любя. Вечером пусто. Ложусь, 12-й час. Очень хорошо говорил с мил[ой] Сашей. Письмо от Сони. Надо написать ей. Много хочется писать. И равнодушен к возможности писания.