12 августа

Целый день под предлогом болезни ничего не делал. У меня действительно горло хуже, и целый день жар, так что и голова отказывается работать. —

Утро начал хорошо, поработал, но вечер! Боже, неужели никогда я не исправлюсь. Проиграл остальныя деньги и проиграл то, чего заплатить не мог — 3 т[ысячи] р[ублей]. Завтра продаю лошадь. —

Что я буду делать, не знаю, но чувствую qu’il me faut un coup de tête pour sortir de cette position. Вечером опять был y Даненберга. — Деятельность и воздержанность! (2)

Встал рано, дописал 1-ю главу Юности. Весьма мало. Все делал пасьянс. В 10 часов решил, что главная моя цель и занятия над собой должны быть упражнения силы воли. Иметь постоянно эту мысль. Нынче 1) выпил водки, 2) дн[емъ] гадал, 3) ленился. —

в 10 поехал к А[рсеньевымъ] провожать. Она была необыкновенно проста и мила. Желал бы я знать вл[юбленъ?] ли или н[ѣтъ]. Приехал домой, пописал немного.

В 9 -м, горло лучше. Похозяйничал недурно, пересмотрел книги, почитал Brontë; Написал Ogier, Колбасину и Некрасову. Фортепьяно отнимает время. Написал вечером легко листочек казака. Был в бане. Холод, дождь. — Надо усилия теперь против праздности и против излишнего рвения. —

24 Авг. Читал Риля. Консерватизм невозможен. Нужны более общие идеи, чем идеи организмов государства — идея поэзии, и ее не уловишь в Америке и в образующейся новой Европе. Целый день боялся за свою грудь. —

Вас[илий] Ник[олаевич] Ерем[еев] с старухой. Синников.

Ерем[еев] о порче на лошадей. Я ему молвил в любовь: пешой, а он в гнев принял. Будешь пеш. Мы зазывали в кабак. «Ты зайди сзади, по носу ударь. В кровь разбить, утереть да сжечь — перестанет знать». Покликуши. На кого кричит? Взойдет: как кумач, в полыме лежу. Тоска! Выкричусь и пройдет. — Плотники за ужином, матершиной. Хрустит по потолку. Ягняк упал в чашку с молоком. —

В Гавриловке убили колдуна.

Суетливый день. Huenen чтение. Урусов. Шарада.

Поехал пахать, опоздал к завтраку. Спал дурно накануне, и С[оня] очевидно в нервном возбуждении горячо и бестолково говорила с юношами. Они б[ыли] милы, и она признала, что говорила лишнее. Ходили купаться. Вечером пришел Клобский. Тяжелый разговор. Я не сумел не раздражиться. Лег поздно. Орлов, Рачински[й], два кадета, курят, играют. Жалкие, дикие.

Встал рано. Ходил. Хотел писать. Приехал Абамелик. Я осрамился за обедом, говоря с ним о картине Ге. Говорил ему неприятное. Поехал с ним до Колпны, где всё пожары, и на почту. Там письма от Кавк[азского] офицера, от человека, советующ[его] мне прочесть толковое еванг[елие], и о конвенции. Из Тулы были письма от двух американцев о Кр[ейцеровой] Сон[ате], хорошие. —

Особенно важного ничего не было. Никого интересн[ых] посетителей: Штанге, Минин, американ[ец] Burton.

Писал всё время по утрам кроме двух дней, нынче и еще один день. Теперь остановился на 8-ой главе и, кажется, обдумал ее сегодня. Вчера С[оня] ездила в концерт, мы прекрасно говорили с т[етей] Т[аней] и девочками. За это время я опять написал б[ыло] письмо в редакцию и опять встретил такое недоброжелательство, что оставил до времени. Молюсь Богу, прося Его помочь мне распутаться из моего положения имущественного — необходимости, как бы признавая правит[ельство], делать акты, 2) разрешение[м] продажи моих сочинений подрываю свое дело. 3) Живу чувственно, нечисто. Помоги, Господи! Я запутался, страдаю и не могу. Помоги. Разумеется, помощь во мне, и я взываю к себе в своей божеской природе или через свою божескую природу. Да, за это время был Вас[илий] Иван[ович] милый. Он страдает от того же, от чего и я, от женщины. У него это в кроткой форме. Был Сережа, говорил с ним при В[асилии] И[вановиче] о жизни. Он не раздражал уже меня, а только жалок мне. Он все силы своего ума напрягает на то, чтобы себя оправдать, т. е. неправого поставить правым, т. е. себя обмануть. Как же не опуститься и умом и сердцем! За это время думал:

1) Что такое Бог? Зачем Бог? Бог это неограниченное всё то, что я знаю в себе ограниченным: я тело ограниченное, Б[ог] тело бесконечное; я существо, жившее 63 года, Б[ог] существо, живущее вечно; я существо, мыслящее в пределах моего понимания, Б[ог] существо, мыслящее беспредельно; я существо, любящее иногда немного, Б[ог] существо, любящее всегда бесконечно; я часть, Он всё. Я себя не могу понять иначе, как частью Его.

2) Когда неразрешенный вопрос тебя мучает, то чувствуешь себя больным членом какого-то всего здорового тела, чувствуешь себя больным зубом здорового тела, и просишь всё тело помочь одному члену. Тело всё — Бог, член — я.

3) Сколько раз думал и записывал это, но опять и опять это поражает меня с новой силой: не нужно искать добрых дел, подвигов. Если только будешь делать, что от тебя требуется сейчас, в том положении, в к[аком] ты находишься, наилучшим образом, по христиански, во всю, то жизнь будет полна, и нечего будет искать добрых дел и подвигов.

4) Нелепость нашей жизни происходит от власти женщин; власть же женщин происходит от невоздержания мужчин; так что причина безобразия жизни невоздержание мужчин.

5) На что назначение яблока, мясо его, на то ли, чтобы служить оболочкой и потом навозом семени, или на то, чтобы быть пищей и наслаждением людей и животных? Один скажет: для защиты и удобрения почвы для семени, и он будет прав, но будет неправ, если осудит того, кто съедает яблоко. Другой скажет: для наслаждения, и будет прав, но буд[ет] неправ, если забудет, что мясо яблока должно служить семени. — Не хорошо. Таня приехала, и я тороплюсь.

6) Женщина привлекательная говорит себе: он умный, он ученый, он славный, он богатый, он великий, он нравственный, святой, а он мне глупой, невежественной, неизвестной, бедной, ничтожной, безнравственной покоряется, стало быть и ум и ученость.... и все пустяки. Это их губит и делает их дурными.

7) Дети говорили: Родители говорят, как их дети мучают. Если бы они знали, как родители мучают детей: и кокетство, и ссоры, и недоброты, и нервность любви, несправедливость, все пороки — тех, к[отор]ые, по представлению детей, должны быть безупречны.

8) Вписать — религиозное чувство есть способность провидеть — чувством познавать.

9) Часто говорят: нельзя просить Бога о событиях, чтоб случилось то-то и то-то. Можно. Можно просить о событиях, зависящих от людских поступков, если просящий верит в свободу воли. Свобода воли ведь есть действие божеской силы в человеке. Сила эта может быть усилена в каждом человеке; если Бог слышит молитвы и исполняет их, Бог может проявить себя в людях, и события изменяются. Я это говорю для тех, к[оторые] хотят просить, нуждаются в просьбе. Для христианина это не нужно. Преданность воле Божьей — необходимое условие христианск[ой] жизни — исключает возможность определенного желания и потому прошения. Теперь 12.

Здоровье очень хорошо. Жара 32°. Вчера разговор с Левой и Ник[итинымъ]. Я излагал свое мировоззрение. Записать из этого разговора две вещи:

1) Изучение материи это изучение различных пределов существ.

2) Если спор, чтò основа: материя или духовн[ое] существо? то не может быть сомнения. Знание о материи мы черпаем из нашего представления, основанного на впечатлениях; знание же о себе, духовн[омъ] существе, мы имеем полное.

Мне хорошо. С[оня] уехала в Моск[ву]. Саша едет завтра к Сухотины[мъ].

Встал оч[ень] рано, совсем здоров. Вчера еще появилась моя статья почти полностью. Утром хорошо думал и дома и на прогулке. Немно[го] читал Канта. Получил письма скорее неприятные. От социалиста Ант[онова] и Великанова. Зато и хорошие, трогающие меня очень. Набросал ответы. Слава Богу, отменил письмо об отдаче имущества, ― как бываешь слаб временами! Хорошо, что есть в молитве: радуйся, что тебя ругают. Вспомнишь ― и совсем другое чувство. Ложное осуждение ― да и истинное ― только загоняет в ту область, где есть общение только с Богом. И как легко, как хорошо! Кажется мне, что мне открылось нечто оч[ень] важное. Сейчас запишу. Сначала неважное:

1) Раздражаешься, сердишься на себялюбие людей. А вдумайся ― и их можно только жалеть: они лишены величайшего, несравненного ни с чем блага сознания в себе того, что всегда свободно, всегда радостно, всегда вне времени и стеснений вещества.

2) Испытываю нынче, 12 Ав[густа], необычайное умиленно радостное, благодарное, любовное ко всем чувство. Неужели это от того, что б[ыло] желчное состояние перед этим? И то хорошо. Всё уравновешивается, и всё благо. ― Говорят, нельзя насильно любить. Правда, что бывают такие телесные состояния (желчь), когда это особенно трудно. Но и в такие времена, если поставить свою жизнь в увеличении любви, по крайней мере не даешь ходу своей недоброте и борешься. Зато какая радость, когда, как теперь, и просто хочется всех любить, и знаешь, что в этом всё дело жизни. Любовь в квадрате. Никогда не испытывал такого радостного чувства, как нынче.

3) Теперь самое важное (таким мне кажется). Я сознаю себя Всем, вместе с тем отделенным от Всего. И жизнь моя (и всех существ) есть разрушение того, что отделяет.

Тайна жизни моей, всякого человека, даже существа, в сознании отделенности в себе того, что по существу своему одно во Всем.

Для того, чтобы человек (и всякое существо) мог сознавать свою отделенность от Всего, нужно, чтобы он сознавал себя в движущемся веществе. Вещество без движения ничто, а также и движение без вещества. Вещество можно представлять себе только в бесконечном пространстве и движен[ие] только в бесконечн[ом] времени. Бесконечность того и другого показывает их иллюзорность, воображаемость. Отделенность существ есть одно из проявлений. Чего? Зачем? Не дано знать. Человек знает только то, что он Всё и вместе с тем отдельное существо. Знает, что то чувство любви, к[оторое] он сознает к себе, а потом ко Всему, есть та единая основа, к[отор]ая составляет его жизнь, отделенная от Всего.

Удивляюсь, как пропустил вчерашний день. Вчера б[ыло] письмо, оч[ень] интересное. Я отвечал нынче. Вчера и нынче ничего не писал. Только ответил на важные письма. Нынче не выходил. Все оч[ень] слаб. Ложусь, сейчас 12-й час.

1) Полезно приучаться, когда один на один, не делать такие поступки, к[отор]ые не сделаешь при людях: не убить муху, не разсердить[ся] на лошадь... и т. п., и делать при людях такие поступки, зак[оторые] знаешь, что тебя осудят, но к[оторые] ты не считаешь дурными.

2) Бог это само в себе без ограничения то духовное начало, к[отор]ое я сознаю своим «я» и к[отор]ое признаю во всем живом.

Решил вчера все сказать Тане. Нынче с утра тяжелое чувство, недоброе к ней, к С[офьѣ] А[ндреевнѣ]. А надо прощать и жалеть, но пока не могу.

Сказал Тане. Она рада и согласна. Ч[ертковъ] оч[ень] доволен моим письмом, по словам Саши. Не выходил весь день. Вечером Ге хорошо рассказывал о Швейцарии. С[офья] А[ндреевна] оч[ень] взволнована и всегда в таком положении — очевидно больная — мне оч[ень] жалка. Ложусь.