19 сентября

Охотился. План м[оего] р[омана], кажется, достаточно созрел. Ежели теперь я не примусь за него, то значит, я неисправимо ленив. —

Ничего не делал, нынче начал было писать, но лень одолела, вечером б[ылъ] у См[ышляева] и писал стихи. —

Юмор может быть только е том случать, когда человек убежден, что недосказанные и странно сказанные мысли его будут поняты. От зависишь от расположетя и еще более от слушателей или о[тъ] инстинктивного мнения слушателях.

Утром писал немного. После обеда все пропало и обнял б—н. Дурно. Исправление от лени, раздражительности и безхарактерности.

Перешел в Керменчуг, стою у секретнаго — шпиона. Очень интересно. Насчет женщин кажется нет надежды. Пописал немного С[евастополь] в А[вгустѣ]. Добра никому не сделал, зла тоже. Мне нужно, во что бы то ни стало, приобрести славу. Юность хочу издать сам. — Съездив на Южный берег и получив деньги, буду проситься домой. ———

Поехал в Ясную. Дела хорошо идут. Ничего не писал. Умираю от яр[енья?] — и на беду.

— Ясная Поляна.] Убирался. Был на гимнастике. Сильно посвежел. Поехал. Наслаждался. Решил, что надо любить и трудиться, и всё. Уж сколько раз! Дорогой любил.

Я спокойнее. Утро проспал. Чичерин, скука. Шлянье без цели, 5 1 / 2 у них. Она тревожилась. Л[иза] лучше, вечер, она говорит, что любит. —

— Я неспокоен. Я не знаю, болен ли я и от болезни не могу думать правильно и работать, или я распустился так, что не могу работать. Ежели бы я мог правильно трудиться, как бы я мог быть счастлив. Целый день был дома, пытался работать — нейдет. Недоволен был своей работой. И мрачные мысли не дают покоя. У меня мало — нет надежды. Как будто я не надеюсь на будущее. Предчувствие это или распущенность. Против распущенности употреблю всё, что в моей власти. От Борисова получил Фетову лошадь. Соня крестила. Чудная, ясная, холодная погода. —

Жив, очень поздно встаю. Усердно писал, поправлял Кр[ейцерову] С[онату]. До начала действия всё исправно, но потом не хорошо. Приехал сначала Илюша, потом опять Американец, спрашивал о том, как живут последователи. Я ходил с ним до Ясенков. Проводил его. Вечером [вымарана одна строка] только что говорил Маше и т[ете] Т[ане] о том, как радостно переводить дело с суда человеческ[ого] на суд Божий и б[ыл] в молитвенном размягчен[ном] состоянии и тут вдруг это... Тяжело б[ыло] и я сдержался, но сделал хуже, пожаловался и себя пожалел; и поднялась такая злоба, что сделалось сердцебиение — болен сделался. Почти не спал.

Нездоровится. Читал. Рубил. Ругин пришел. Я ходил к нему. Как недоступны учению истины мужики. Так полны они своими интересами и привычка[ми]. Кто же доступен? Тот, кого привлечет Отец — тайна. Читал Precensé. Какое ничтожество! Ничего. Письмо от Золот[арева]. Хорошее. У Presensé прочел похвалы Евангелию за то, что оно доступно массам. Это правда, что это любовь. Я забываю про нее. Думал:

Все поступки моей жизни происходят в 3-х областях: первая это та, в которой я не хочу делать некот[орые] дела и не могу делать того, чего не хочу, и не могу не делать того, что хочу. Н[а]п[ример], не хочу драться с людьми, убивать животн[ых] и не могу этого делать, хочу отвечать на всякое заявление, требов[ание], и не могу не делать, — вторая та область, о к[оторой] говорит Павел: хочу делать доброе и делаю злое; не хочу делать и могу сделать, хочу сделать и могу не сделать, н[а]п[ример], не предаваться похоти, делать для Бога, а не для людей; и третья область, в к[оторой] я ничего себе не запрещаю и ничего не приказываю и делаю, что вздумается, так или иначе. Вторая область есть область жизни. В ней я подвигаюсь и откладываю некот[орые] дела, бывшие предметом борьбы, в разряд дел, к[оторые] я не могу уже делать, и включаю в нее новые дела из третьей области, кот[орые] были безразличны и к[оторые] я начинаю хотеть — одни не делать, другие — делать. Эта средняя область есть область жизни, в ней движешься; и всегда движешься, мудреешь умом и опытом, слабеешь телом, и хочешь не хочешь всё дальше и больше откладываешь то, с чем боролся, назад в разряд невозможных и из 3-й области в разряд тех, с кот[орыми] борешься. Если же хочешь этого и в этом полагаешь жизнь, то жизнь нескончаемая радость.

Теперь 12 часов. Хочется по вечерам писать роман longue haleine.

Больше месяца не писал. Всё то же. И дело всё подвигалось. И могло бы еще много подвинуться в смысле формы, но решительно некогда. Столько дела. Переписчица на ремингтоне переписывает набело. Дошел до 19 главы включительно. За это время важное, это высылка Буланже. Работу перебирало мне только письмо в шведск[ие] газеты по случаю премии Нобеля о духоборах. Соня боится. Очень жаль, но я не могу не сделать. Еще перебило нездоровье: страшный чирей на щеке.

Я думал, что рак, и рад, что не очень неприятно б[ыло] думать это. Получаю новое назначение, то, к[оторое] во всяком случае не минует меня. Был St. John джентелемен и серьезный, но боюсь, что больше для славы человеческой, чем для себя, для Бога. Еще перебило работу приезд молокан из Самары — об отнятых детях. Хотел писать за границу и написал даже очень резкое и, мне казалось, сильное письмо, но раздумал. Перед Богом не следовало. Надо еще попробовать. Нынче написал пись[ма] гос[ударю], Олс[уфьеву], Heath’y и Л. И. Чертковой и отправил молокан. Хотел записать из книжечки, да поздно. Иду спать. 20 С. 97. Ясн. Пол. е. б. ж.

Совсем кончил Конец Века и редко был так доволен тем, что написал. Это поймут меньше, чем что либо из того, что я писал, а между тем это оставит след в сознании людей.

Маша опять потеряла начавшагося ребенка. Таня еще держится. Очень жаль их. Все время относительно здоров и порядочно работаю по утрам. Хочется для Кр[уга] Чт[енiя] заменить рассказ Царь и Пуст[ынникъ]. Очень противен он мне. Весь выдуман.

Записать:

1) Один закон для всех людей: умирание плоти, воскресение духа.

2) Все революции это только видимые проявления (скачки, подъемы на ступени) осуществления высшего, одного для всех людей закона.

3) Мы путаемся в решении вопроса о будущей жизни. Вопрос неверно, ложно поставлен: жизни будущей нет. Жизнь и будущее — это противоречие: жизнь только в настоящем. — Нам только кажется, что она была и будет. Надо не решать вопрос о будущ[емъ], а о том, как жить в настоящ[емъ], сейчас. —

4) Нельзя сказать: дай, я не буду повиноваться людям — власти. Не повиноваться людям может только тот, кто повинуется Богу.

5) Только прошедшее мое — благо. Будущего нет. В настоящем возможно благо.

6) Человек спокоен только, когда живет по высшему закону, к[оторый] доступен ему, какой бы он ни был.

7) Иногда думаю, что не имею права говорить о Боге. Я не могу ничего знать про него. Утверждать его — это утверждать то, что не может быть известно. Закон я знаю. Употребляю же я слово, понятие Бог, как употребляю слова: тяжесть, свет и т. п. Не знаю, не могу теперь вечером, ясно думать.

Читаю Канта. Очень хорош[о].

Спал мало. И слаб. Походил. Написал письма Нажив[ину] и Иконникову. Анучин, еще кто-то, Конисси. Поехали. Толпа огромная, чуть не задавила. Ч[ертков] выручал, я боялся за Соню и Сашу. Чувство опять то же, и неприятное сильнее, п[отому] ч[то] явно, что это уже чувство толпы. Ехал хорошо. Интересно Ольга Фредерикс сказала, ч[то] ей важно и нравится в теософии то, ч[то] отвратительно, именно то, что несправедливость этого мира уравнивается, устраняется жизнью в других мирах. Искушение тоже. Какая наивность. Приехали в Ясенки. Я помню, как мы сели в коляску, но ч[то] б[ыло] дальше до 10 ч[асов] утра 20-го — ничего не помню. Рассказывали, что я сначала заговаривался, потом совсем потерял сознание. Как просто и хорошо умереть так.