2 сентября

Конное уч[енье]. Вечер[омъ] убил 3 фаз[ановъ]. Какая прелесть Давид Коперфильд.

Ровно ничего не делал и нездоровится. Завтра еду в Кисловодск. —

Оголину 5. За телескоп 3, прачке 3, Зах[ару] 2, в гостин[ницу] 1—50, на мелочи 4, и того Остается 14—60 к. Нынче писал домой, чтобы прислали денег. —

Здоровье лучше. Согрешил вчера; нынче занял у Невережского денег. Много упреков — за бесхарактерность и лень. Важнее всего для меня исправление от лени, раздражительности и безхарактерности. —

Неделю не писал дневник. Проиграл 1500 рублей чистыми. Севастополь отдан, я был там в самое мое рожденье. Нынче работал [надъ] составлением описанья хорошо. Должен Розену 300 рублей и лгал ему. —

С утра диктовал. Но целый день не в духе, ездил верхом, хочу завтра ехать, а И[вану] И[вановичу] работы нет.

Встал рано, попробовал писать, нейдет Казак. Читал глупой франц[узскiй] роман. Ездил верхом после обеда. Здоров совсем. М[ашинька] эгоистическая натура и избалованная, и ограниченная. Написал братьям.

Утро писал очень плохо. Вас[инька] всё виноватый. — Пошел к Берс. Пако. Они у Оболенских. Театр. Бедная Лиза! С[оня] и там славно. Берсеин в карете. Она сказала о п[рофессоре] П[опове?] и блуза. Неужели это всё нечаянно. —

1) 2. Вернулся из Пирогова. Умереть часто хочется. Работа не забирает. —

Встал пораньше, я здоров. Убрал всё, походил и пил со всеми чай.

Разговор: Сила женщин — лесть — что они любят. Мы так уверены, что мы стоим любви, что мы верим. Напрасно я свожу это на Соню. Мысль общая и очень для меня новая и важная. Приятно прошел день. Говорил с Таней очень хорошо. Она согласилась, что надо жить хорошо.

Встал поздно, писал в книжечку манифест, и написал кое-что, но нельзя начинать с общего, а надо с частного случая. Хоть начать с необходимости вина на войне. Попытаюсь. Хотел работать, не нашел топора. Обедал у Кузм[инских]. Пришли кадеты юноши. Я не стал говорить с ними, только Ге говорил без меня. Потом он рассказывал, что Кир[иаков] сказал ему, что он не только убьет врага, но и того, кто не будет убивать. Страшный тип красивого, тупого, готового, решительного, надушенного злодея. Вечером при самом невинном разговоре С[оня] вдруг вышла из себя. Очень жалко ее и мне радостно, что я вижу одну свою вину. Легли позд[но].

(Второй раз 2 С[ентября]. Я ошибся где-то). Встал в 4. С[оня] опять в волнении. Я, слава Бог[у], не забывал Его. Поехали с Ге и Таней. Простились, дошли с Т[аней] хорошо до дяди С[ережи]. Я б[ыл] целый день, как шальной, и потому недостаточно внимат[елен] к Б[огу] в разговора[х] с Сер[ежей] и Маш[енькой] сестрой. Лег рано

Нынче сделали операцию. Говорят, что удачно. А очень тяжело. Утром она б[ыла] очень духовно хороша. Как умиротворяет смерть! Думал: Разве не очевидно, что она раскрывается и для меня и для себя, когда же умирает, то совершенно раскрывается для себя. — «Ах, так вот что!» — Мы же, остающиеся, не можем еще видеть того, что раскрылось для умирающего. Для нас раскроется после, в свое время.

Во время операции ходил в елки. И устал нервами. Потом пописал о Г[енри] Дж[орджѣ] — нехорошо. Записать:

1) Самое большое нравственное усилие и единственное, к[оторое] может сделать человек, это то, чтобы вспомнить, кто он. «Кто Я». Стоит мне в самые дурные минуты вспомнить это, и все уясняется, все тяжелое, неприятное, уничтожается. Кто я? Я — духовное существо, то, к[оторое] есть прежде, чем был Авраам. И для этого существа все равно, что о нем думают, все равно, теперь умереть или после, должно бы быть все равно — страдать или не страдать, но не могу, хотя наверное страдания готовят уравновешивающую их радость.

2) Жизнь есть только совершенствование или раскрытие себя во всей силе. Вот это-то и есть сознание, вспоминание себя. Смерть есть конец совершенствования в одном направлении, полное раскрытие. Когда это раскрытие, или совершенствование в одном направлении совершилось, не нужно ни памяти, ни тела. (Неясно; но je m’entends.)

3) Совершенствование общества не может совершаться через революцию. Если зло и может содействовать добру, не могу я желать делать зло, если знаю, что зло — зло. (Не то.)

4) Как старость посредством воспоминания просевает впечатления. Какое сильное впечатление — похоть и все чувственные удовлетворения, а теперь, в старости, впечатления природы, отношен[iй] с людьми, охоты, земледелия, веселья живы с необыкновенной силой, впечатления чувственные не вызывают ничего приятного, скорее совестно.

5) Соня пожелала священника, и я нетолько согласился, но охотно содействовал. Есть люди, к[оторымъ] недоступно отвлеченное, чисто духовное отношение к Началу жизни. Им нужна форма грубая. Но за этой формой то же духовное. И хорошо, что оно есть, хотя и в грубой форме.

6) Снимаются покровы. Когда все сняты, кончается жизнь.

7) Людям, не верующим в Бога, нельзя не бояться безвластия, анархии. Они не верят в то, что миром управляет Бог. Из за управления людского не видят управления божеского.

8) Без подчинения закону невозможна обществ[енная] жизнь. И потому анархисты только тогда могут быть правы, когда они верят в общий и доступный всем людям закон Бога.

9) Западные народы далеко впереди нас, но впереди нас на ложном пути. Для того, чтобы им итти по настоящему пути, им надо пройти длинный путь назад. Нам же нужно только немного свернуть с того ложного пути, на к[оторый] мы только что вступили и по которому нам навстречу возвращаются зап[адные] народы.

10) Наши хулиганы это образчик того, к чему мы идем.

11) Меня восхваляют, а я знаю, что я нетолько самый обыкновенный, но скорее плохой, чем хороший человек. Как хорошо помнить это!

12) Как смерть умиротворяет. Над смертью так естественна любовь. А люди смертью возбуждают к злобе.

13) Соня открывается нам, умирая, открывается до тех пор, пока видна. Также открываюсь и я сам себе, пока виден.

14) Жизнь, усилие жить только в одном, в сознании себя духовным существом в этом вещественном, т. е. разделенном на отдельные существа, мире. Духовное существо не имеет страстей, желаний и потому сознает свое единство со всем. A сознание единства с существами мира — это любовь.

Благодарю Тебя, Господи, за жизнь и благо её. Помоги мне прожить ее в любви. Не оставляй меня, чтобы мне помнить то, что Ты во мне, и что я жив только Тобою.

1) Правдивость в мелочах; 2) правдивость в том, чтобы не скрывать; 3) приучать себя высказывать именно то, что хочется скрыть.

Верю, что есть только Ты, и что Ты во мне и во всем живом. Чувствую себя отделенным от Тебя, но жизнь моя в Тебе и потому стремлюсь любовью соединиться с Тобой и со всем живым, тем, что от Тебя. Хочу этого соединения и потому борюсь с тем, что отделяет меня от Тебя: с похотью тела, с ленью, сладострастием и, главное, с недобротою. Борюсь с соблазнами гордости, тщеславия, корысти, возмездия; борюсь с суевериями властолюбия, государства, богословия, науки. Борюсь усилием дела и мысли, самоотречением, смирением, правдивостью и воздержанием в деле и слове. Знаю, что жизнь только в любви в настоящем, и что для духовной жизни нет страданий, нет смерти, есть только то, чего желает душа, только благо. Благодарю Тебя.

Не помню, что было вечером. Записать нечего.

1 Сент. Встал рано, гораздо бодрее. ― Но ничего не работал. Кажется, читал. На душе всё стыдно. Потом приезжие из Киева ― парикмахер и глухонемой Миллер, богатый. Глухон[емой] читал и хочет жить по-христиански. Оч[ень] интересен. Ездил верхом в Телятинки. Вечер, как всегда, тяжелый.

Записываю за два дня и потому не помню. Нынче 2-е Сент.

Вчера утром ходил. Говорил немного с Берсом. Ни на ком, как на оч[ень] неумных людях, не очевидно то разрушение, dévastation всего духовного и замена всего нужно[го] неразберимой кашей. Писал письмо польке. Кажется, порядочно. Пришли опять Киевский и Миллер, и мне б[ыло] больно слышать рассказ Киевского о том, как он встретил бабу, у к[оторой] загнали лошадь и требовали рубль, и как она ругала меня и всех нас чертями, дьяв[олами]. «Сидят, лопают, черти...» Кроме того, говорил и про то, что мужики уверены, ч[то] я всем владею и лукавлю, прячась за жену. Оч[ень] б[ыло] больно, к стыду моему. Я даже оправдывался. Потом поехал с Сашей верхом и дорогой справлялся. Да, это ― испытание, надо нести. И на благо. Впрочем, то, ч[то] это на благо, я понял, почувствовал только нынче, и то не совсем.

Обед. Голденв[ейзер] хорошо оч[ень] играл. Ив[ан] Ив[анович]. Да, вчера продиктовал Саше письмо Дундуковой. ― Встретил на прогулке возвращающихся из ссылки революционеров. От души говорил с ними.

Сегодня мало спал, но свеж. Только вышел ― баба, у к[отор]ой загнали двух коров и 2-й день не выпуска[ют]. Оч[ень] тяжело. Но нынче легче. Признаю это испытанием, посланным на благо, для освобождения от тщеславия.

Ночью и поутру нашло, кажется, никогда не бывшее прежде состояние холодности, сомнения во всем, главное, в Боге, в верности понимания смысла жизни. Я не верил себе, но не мог вызвать того сознания, к[отор]ым жил и живу. Только нынче с утра опомнился, вернулся к жизни. Всё это казнь за недобрые, нелюбовные чувства, на к[оторые] я попустил себя в предшествующие дни. И поделом. Как ни странно это сказать: знание Бога дается только любовью. Любовь есть единственный орган познания Его.

Сейчас вернулся с длинной прогулки. Надеюсь поработать. Завтра собираюсь поехать к Ч[ертко]вым.

Рано встал, мало спал, забрел далеко и оч[ень] устал. Записал о неподвижности духовн[аго] я во времени, кажется не дурно. Пришел усталый, читал Пошино описание ссылки, написал ему. Хочу перестать играть в карты, как то совестно. Не брался за работу. Теперь 2 часа. Еду верхом. Тоже надо бы бросить. Записать:

1) Сначала кажется, что движусь «я» — ego, со всем миром, но чем дальше живешь, тем яснее становится, что движусь не я, а я, мое истинное «я» неподвижно, вне времени, а движется мимо этого «я» весь мир вместе с моим телом, к[отор]ое плешивеет, беззубеет, слабеет, движется мимо «я» весь мир, освобождая «я» от обмана жизни во времени.

2) Чем больше сознает человек свою духовность, тем яснее он понимает обман своего, кажущагося движения во времени. Вечер[омъ] — не помню.

Я написал из сердца вылившееся письмо Соне.

Сегодня — 2 Сент. получил оч[ень] дурное письмо от неё. Те же подозрения, таже злоба, тоже комическое, если бы оно не было так ужасно и мне мучительно, требование любви.

Нынче в Кр[угѣ] Чт[енiя] Шопенгауера: «Как попытк[а] принудить к любви вызывает ненависть, так......»