2 сентября 1906 года

Нынче сделали операцию. Говорят, что удачно. А очень тяжело. Утром она б[ыла] очень духовно хороша. Как умиротворяет смерть! Думал: Разве не очевидно, что она раскрывается и для меня и для себя, когда же умирает, то совершенно раскрывается для себя. — «Ах, так вот что!» — Мы же, остающиеся, не можем еще видеть того, что раскрылось для умирающего. Для нас раскроется после, в свое время.

Во время операции ходил в елки. И устал нервами. Потом пописал о Г[енри] Дж[орджѣ] — нехорошо. Записать:

1) Самое большое нравственное усилие и единственное, к[оторое] может сделать человек, это то, чтобы вспомнить, кто он. «Кто Я». Стоит мне в самые дурные минуты вспомнить это, и все уясняется, все тяжелое, неприятное, уничтожается. Кто я? Я — духовное существо, то, к[оторое] есть прежде, чем был Авраам. И для этого существа все равно, что о нем думают, все равно, теперь умереть или после, должно бы быть все равно — страдать или не страдать, но не могу, хотя наверное страдания готовят уравновешивающую их радость.

2) Жизнь есть только совершенствование или раскрытие себя во всей силе. Вот это-то и есть сознание, вспоминание себя. Смерть есть конец совершенствования в одном направлении, полное раскрытие. Когда это раскрытие, или совершенствование в одном направлении совершилось, не нужно ни памяти, ни тела. (Неясно; но je m’entends.)

3) Совершенствование общества не может совершаться через революцию. Если зло и может содействовать добру, не могу я желать делать зло, если знаю, что зло — зло. (Не то.)

4) Как старость посредством воспоминания просевает впечатления. Какое сильное впечатление — похоть и все чувственные удовлетворения, а теперь, в старости, впечатления природы, отношен[iй] с людьми, охоты, земледелия, веселья живы с необыкновенной силой, впечатления чувственные не вызывают ничего приятного, скорее совестно.

5) Соня пожелала священника, и я нетолько согласился, но охотно содействовал. Есть люди, к[оторымъ] недоступно отвлеченное, чисто духовное отношение к Началу жизни. Им нужна форма грубая. Но за этой формой то же духовное. И хорошо, что оно есть, хотя и в грубой форме.

6) Снимаются покровы. Когда все сняты, кончается жизнь.

7) Людям, не верующим в Бога, нельзя не бояться безвластия, анархии. Они не верят в то, что миром управляет Бог. Из за управления людского не видят управления божеского.

8) Без подчинения закону невозможна обществ[енная] жизнь. И потому анархисты только тогда могут быть правы, когда они верят в общий и доступный всем людям закон Бога.

9) Западные народы далеко впереди нас, но впереди нас на ложном пути. Для того, чтобы им итти по настоящему пути, им надо пройти длинный путь назад. Нам же нужно только немного свернуть с того ложного пути, на к[оторый] мы только что вступили и по которому нам навстречу возвращаются зап[адные] народы.

10) Наши хулиганы это образчик того, к чему мы идем.

11) Меня восхваляют, а я знаю, что я нетолько самый обыкновенный, но скорее плохой, чем хороший человек. Как хорошо помнить это!

12) Как смерть умиротворяет. Над смертью так естественна любовь. А люди смертью возбуждают к злобе.

13) Соня открывается нам, умирая, открывается до тех пор, пока видна. Также открываюсь и я сам себе, пока виден.

14) Жизнь, усилие жить только в одном, в сознании себя духовным существом в этом вещественном, т. е. разделенном на отдельные существа, мире. Духовное существо не имеет страстей, желаний и потому сознает свое единство со всем. A сознание единства с существами мира — это любовь.