26 сентября

Горло болит, однако написал листа 1 1 / 2, и порядочно, но отступление. Кажется, что причина моей болезни невоздержание и расстройство желудка.

24, 25, 26. Ничего не делал, нынче написал т[олько] маленькую главу, шлялся мимо д[ѣвокъ]. Глупо!!!! Вчера написал ответ Либериху и письмо Ферзену. —

Позиция у Фоциалы. Вторые сутки, как я здесь. Оба дня от 12-го до 6-го часу тревоги. Позиция такая, что мы должны быстро отступать. Тетеревников кажется подельнее Митона. 25-го для 1) встал рано и ничего не ел и не пил вредного, для 2) купил сено, но плохо позаботился о людях, для 3) ничего не исполнил, потому что не было бумаг, для 4) не исполнил по той же причине, для 5) осмотрел позицию, но плохо обращался с Митоном, к[оторый], между прочим, кажется пустым человеком. Нынче — для 1-аго не писал, но не пил водки, для 2) ничего не сделал, исключая позаботился о Потапчуке, для 3) ничего не делал, просто от лени, для 4) письмо к Веревкину о продовольствии, для 5) объехал местность и подделался к Тетеревникову. — Завтра — для 1-го пишу 2 листа больших Юн[ости] или С[евастополя] и воздерживаюсь, для 2) ищу случая и забочусь о людях, для 3) пишу счеты и Валерьяну, для 4) пишу Ю[ность] и С[евастополь], для 5) делаю ученье, еду к Тет[еревникову], пишу рапорт о людях и еще осматриваю местность. —

Была В[алерiя], мила, но ограниченна и фютильна невозможно.

Я стал делать гимнастику. Мне очень хорошо, вернулись с Соней домой. Мы так счастливы вдвоем, как верно счастливы 1 из мильона людей.

По случаю ученья милой Маши думал много о своих педагогических началах. Я обязан написать всё, что знаю об этом деле.

Ответил длинным письмом. Только этой делал. Писал много. Вчера и нынче. Ездил на волостн[ой] сход и еще написал письма. Дурно спал. Добрый человек это тот, кто помнит свои грехи и забывает свое добро, и злой — наоборот. Не прощай себе для того, чтоб быть в состоянии прощать другим.

Ходил к Павлу, начал сапоги. Письма от Левы и Stockham.

Тяжелый был день. Проснулся рано, не спал, думал. После завтрака ждал, когда встанет Андр[юша]. Мучался войти, не войти. Входил, он закрывался, наконец, вижу, что не спит, стал говорить ему. Говорил мягко, добро, но не убедительно, робел и страдал. Он всё молчал. Ни одного звука. Я ушел заниматься, и не прошло и часа, как слышу звуки гармоники, неумолкаемые в кухне. Не верилось своим ушам, заглянул в окошечко кухни. Он отстранился. Я не вытерпел, сказал: это хуже Хохлова. За обедом он не отвечал мне и озлобленный ушел. Мне стыдно, что я не выдержал. Очень стыдно. Огорчился эгоистично, что слова мои не подействовали, и забыл, что жить надо и можно только для Бога. Писание тоже не шло. Переменял слишком много и запутался. И стыдно писать эти вымыслы. Правду пишет Бодянский, что не годится писать худож[ественное] иносказательное. Я всегда это чувствую и спокоен только, когда пишу во-всю то, что знаю и о чем думаю.

После обеда заснул, съел яблоко — изжога. Пришел Ив Ив. Бочкарев. Вечер ничего не делал. Да, главное, еще неприятное, непонимающее письмо от Меньшикова и от учителя из Ташкента. —

Думал утром очень важное и хорош[ее]. Боюсь, что забыл теперь. Попытаюсь:

Пока человек не сознает себя, он не знает, живет ли он или нет и потому не живет. Когда же он сознàет себя живущим, он невольно задает себе вопрос: зачем он живет. Задав же себе этот вопрос, он ищет на него ответа, найдя же ответ, он не успокаивается до тех пор, пока не делает того, для чего он живет. Почти то же на стр. 45 и 46.

Немного стеснен в писании тем, что Репин пишет мой портрет — ненужный, скучный, но не хочется огорчить его. Живется хорошо. Долго было состояние сознания своего великого блага. Дня 4 вследствие болѣзнен[наго] состояния была тоска и борьба. Слава Богу, ни в чем особенно не приходится каяться.

Все составлял нов[ый] К[ругъ] Чт[енiя] и окончи[лъ] очень начерно. Очень много посѣтител[ей]. Я в моде теперь. И это тяжело. Поша б[ылъ]. Очень люблю его. Жалею об Черткове. Был Репин общинник — горячий и пото[му] опасный. Хорошо думается. Хочется написать о женщинах и о сумашествии устройс[тва] мира. И интересные письма отвѣт[ить]. Записать надо:

1) Отчего безграмотные люди разумнѣ[е] ученых? От того, что в их сознан[iи] не нарушена естественная и разумная постепенность важности предметов, вопросо[въ]. Ложная же наука производит это нарушенi[е].

2) Требования семьи не могут оправдать противные нравственности поступки, также как взятый на себя подряд не может оправдать бесчестных рассчетов с поставщик[ами].

3) Требования семьи, это мои требован[iя] для семьи.

4) Нужда для семьи нужнее, чем роскошь.

5) Мне, богатому человеку, надо дать воспитание детям: как одевать их, кормить? как их учить? Для человека в нужде вопросы эти решены, и всегда лучше, чем для человека богатого.

6) Смотрю на крошку внучку Таничку и думаю: будет большая, старая, как её мать, бабка, и спрашиваю себя: как это произойдет? Отчего? И вот, самое это простое и важное явление все знают, и никто матерьяльным путем научны[мъ] нетолько не может объяснить, а и не пытается объяснить. Неясно написал, но очень ясно в душе, и постараюсь после яснее выразить.

7) NN не любит хорошего человека, вредит, бранит его. Но человек умирает, и неловк[о] бранить, особенно от того, ч[то] все жалеют. И вот NN уверяет, что он всегда очень любил.

8) Наше воспитание людей похоже на выведение таких плодов (яблок и т. п.), в к[оторыхъ] все почти была бы одна оболочка (вкусная) семени. Чтобы семени, если можно, совсем бы не было. Воспитывать людей так, чтобы души был[о] как можно меньше, а было бы одно тѣл[о].

9) Только благодаря времени, движению, возможно осуждение себя, раскаяние и вследствии этого радость духовнаг[о] роста. —

Только [благодаря] пространству, отдѣленност[и], возможна любовь и радость её.

Для не движущагося и не отделенного существа — для Бога — нет ни радости духовного роста, ни блага любви.

10) Внешние знаки поклонения Богу нужны, необходимы людям. Человек, к[оторый], будучи один, перекрестится, скажет: Госп[оди], помилуй, этим показывает признание своего отношения к Существующему Непостижимому. Жалки люди, не признающие этого отношенi[я].

11) Бог хочет блага всем. Если я хочу жить по воле Бога, то должен желать блага всем, т. е. любить.

12) Во мне живет то, что хочет блага. Я только по недоразумению думаю, что я хочу блага себе. Желание блага, живущее во мне, не может желать блага себе одному. Желание блага есть голос Бога, желающего блага всему.

13) Для разумного человека, живущего духовной жизнью, разум есть руководитель жизни. Для неразумного, живущего телесной жизнью, разум есть только орудие, к[оторое] может быть с пользой употреблено для блага личной жизни.

Дурно спал, дурные сны. Встав, перевесил портреты по местам; ходил. Начал писать Чешским юношам, продолжал заниматься книжками Для Души. Немного более довол[енъ]. Студент Чеботарев. Ему предстоит воинск[ая] повинность. Он сам не знает, как поступить. Искренний человек, понравился мне. Поехал верхом с Душ[аномъ]. Вернувшись, застал С[офыо] А[ндреевну] в волнении. Она сожгла портрет Ч[ерткова]. Я б[ыло] начал говорить, но замолчал — невозможно понять. Вечером Хирьяков и Николаев. Я оч[ень] устал. С[офья] А[ндреевна] пыталась опять говорить. Я отмалчи[вался]. Сказал только до обеда то, что она перевесила в моей комнате мои портре[ты], потом сожгла портрет моего друга, и я оказываюсь винов[атъ] во всем этом. Продолжение дня б[ыло] то, что Саша с В[арварой] М[ихайловной] вернулись по вызову М[арьи] А[лександровны]. С[офья] А[ндреевна] встретила их бурно, так что Саша решила уехать.

Опять сцены из за того, ч[то] я повесил портреты, как были. Я начал говорить, что не возможно так жить. И она поняла. Душан говор[илъ], ч[то] она стреляла из дѣтск[аго] пистолета, что[бы] испугать меня. Я не испугался и не ходил к ней. И действительно лучше. Но оч[ень], оч[ень] трудно. Помоги Госпо[ди].