Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 25 марта 1880

25-го марта 1880 г. Петербург.

Пишу к Вам, безценный Лев Николаевич, только чтобы доказать, что все думаю об Вас и хотел бы сделать Вам что-нибудь приятное. По меня что-то мучит, а что я сам не знаю и не съумею даже хорошенько пожаловаться. Уж не корректуры ли Шопенгауэра [В переводе Шеншина.]? Вот уже половина месяца, как он печатается и безпокоит меня не мало. Мне досадно, что при этом я не успеваю ни за что приняться. Между тем я читаю, и преимущественно в том направлении, которое Вы воплощаете в себе в такой удивительной мере. Я не мог многого понимать, до тех пор, пока не увидел перед собою живого человека, который, как я твердо знаю, понимает это дело не отвлеченно, а сердечно. И те, которые не знают Вас, не знают Вашей души, едва ли могут Вас понять. Они принимают Ваши слова в каком-нибудь другом смысле, и думают, что Вы парадоксальничаете и дразните их. Я читал — Deutsche Theologia, M-me Guyon [Мистическая писательница де-Ла-Мот Гюйон (ум. в 1817 г.), сочинения которой, переведенные в 1820-х г.г. Д. Е. Наткиным и другими, были запрещены к обращению. См. выше, стр. 143.], Сведенборга [Тоже писатель-мистик и теософ, родом швед; род. 1688, ум. 1772.], Фихте [Знаменитый немецкий философ, ум. 1814.], читал об Аверрозсе, о Людях Божиих — особенно интересны сведения об Радаеве, которого судили в пятидесятых годах (в книге Добротворского) [Т. е. в книге расколоведа Ивана Михайловича Добротворского (профессора церковной истории Казанского Университета; ум. 1883): "Люди Божии. Русская секта так называемых духовных христиан" (изд. Казань. 1869).],— и пр. и пр. Везде я вижу одно, [что] та же основная мысль об отречении от мира и своего я и об единении с Богом всюду составляет сущность дела и только искажается разными прибавками. И это идет от древнейших времен Индии и Персии.

А Герберт Спенсер написал недавно статью о добре и зле; в ней он преглубоко доказывает, что добро есть удовольствие, а зло — неудовольствие. Что же касается до аскетов, то он объясняет их тем, что дикие люди любят смотреть на мучения пленных врагов, а потому некоторые сумасброды вообразили, что и Богу будет приятно, если они станут себя мутить перед его глазами. Так разсуждает самый известный и самый плодовитый философ нашего времени. Я видел недавно японца, который в год с небольшим выучился по русски. Первое, что он начал читать, были Бокль, Дрепер и Спенсер.

Простите, дорогой Лев Николаевич. Весна у нас ужасная. Холода были очень противны, без снега и с ветром. Теперь полегче.

Всею душою Вам преданный Н. Страхов.

1880. 25 марта. Спб.