Письмо П. Г. Хохлову от 27 мая 1891 г.

П. Г. Хохлову.1891 г. Мая 27. Я. П.

Получил ваше письмо, дорогой Петр Галактионович, и сажусь отвечать, сам не зная, что напишу вам, но хочется высказать то сочувствие, которое вызвало во мне ваше письмо. Спасибо, что написали, открыли мне душу: вы говорите, вам легче; и мне легче, зная, что есть люди, так чувствующие и думающие, как вы.

Вы говорите о чередующихся подъемах и упадках духа и думаете, что это ваша особенность, болезнь, от которой можно излечиться. Сколько я понимаю, это волнообразное движение подъема и упадка есть необходимое условие духовной жизни — как день и ночь, сон и бдение. Надо только узнать, что это так и что ночь — ночь, и не пугаться ее и ждать утра. И главное, пользоваться днем, т. е. периодом подъема, сколько можно, зная, что наступит ночь, когда уже нельзя будет работать. Мне, по крайней мере, это знание того, что жизнь слагается из дня и ночи, помогает жить: не тратить даром периода света, а пользоваться им сколько можно и не отчаиваться в периоды тьмы.

Ваше положение я понимаю совершенно; я так именно и представлял себе его.

Чем больше думать о том, что выйдет из того, что делаешь, чем дальше заглядывать вперед, тем положение ваше, да и всех нас представляется тяжелее, а чем меньше заглядывать вперед, делая только то, что сейчас надо, должно, чем больше вбирать в себя, в настоящее растянутое ка будущее предположение, тем легче.

Как разрешится ваше затруднение с требованием говения, я не могу себе и представить. Очень жаль, что это так огорчает вашего отца, ¹ но решительно нельзя придумать, чем бы успокоить его.

Как хорошо вы говорите, что чем совершеннее хочешь ответить на требования жизни, тем труднее становится жить; а все-таки она одна только и есть такая жизнь.

Ге младший был зимой у нас. Он живет прекрасно с крестьянкой-женой, двумя детьми, трудится для других в самых коренных условиях и что же? он вспоминает с умилением про свою жизнь в Москве, когда он жил конторщиком и бегал по городу в летнем пальто, помогая людям, живущим в еще худших условиях. Красота, доброта жизни, оцениваемая всегда верно воспоминанием, определяется не внешними условиями, а внутренним движением, ускорением движения. Это я говорю к тому, чтобы вы не думали, что ваша теперешняя жизнь тяжела от внешних условий. Может быть, вы также с умилением будете вспоминать ее, как Ге.

Аркадий Алехин у штундистов под Одессой живет в работниках, пишет хорошие письма, у Митроф[ана] Алехина и Дудченко начались гонения. Дудченко разлучили с женой и племянником — выслали. — Я пишу понемногу. Пишите чаще. Любящий вас истинно.

Кантора желание постараюсь исполнить. ² Сочинение, которое я пишу, я уже обещал переводчику. ³ Написать же редактору сейчас не могу, но при первом случае сделаю.

1. 1. Галактион Иванович Хохлов (р. 1842), московский биржевой маклер. П. Г. Хохлов в письме своем сообщал Толстому, что в училище от него требовали свидетельство о «говении», которого у него не было, так как он отказался итти к священнику исповедоваться. Это обстоятельство вызвало гнев его отца.
2. 2. Хохлов передавал просьбу своего друга Кантера, уехавшего в Нью-Йорк, помочь ему присылкой не напечатанных за границей сочинений Толстого для перевода. Считая, что Толстой, безразлично относящийся к времени и месту печатания своих произведений, в этом отношении помочь Кантеру не может, Хохлов от себя просил Толстого написать редактору какой-нибудь нью-йоркской газеты с просьбой дать Кантеру работу. На запрос нашей редакции Кантер в письме из Нью-Йорка от 8 октября 1929 г. ответил, что он никаких отношений с редакторами нью-йоркских газет через посредство Толстого не имел. Но через несколько месяцев по приезде в Америку он неожиданно получил письмо от шекера Эванса, сообщавшего, что Толстой писал ему о нем, и приглашавшего его переехать в коммуну. В коммуне шекеров Кантер прожил всего несколько дней.
3. 3. Рукопись «Царство божие внутри вас» для перевода Толстой обещал дать Э. М. Диллону.