Письмо С. А. Толстой от 13 декабря 1884 г.

1884 г. Декабря 13. Я. П.

Сейчас написал письмо на карточке ¹, но начал за здравие и свел за упокой и не посылаю, и пишу на бумаге, чтоб и теперь этого не случилось. Случилось же это по случаю Лелиного письма, ² к[оторое] мне было очень приятно. Я так и вижу, как все нападут на него за это, — т. е. за то, что он имеет и умеет, чтò сказать мне, и сказать так, что я чувствую, что он мне близок, что он знает, что все его интересы близки мне, и что он знает или хочет знать мои интересы. — Умолкаю, чтобы не изорвать и этого письма.

Встал я нынче рано и рано сел за работу, и работаю часов 5 сряду, и намарале бумаги много, но есть ли в этом мараньи толк или нет, — не знаю. Т. е. неправда, знаю, что есть, и потому мне на душе легко. Как бы совсем иначе шла жизнь всех людей, и как бы они сами были счастливее, если бы они целью своей ставили произведение того, чего нет, и того, что хорошо и нужно, а не удовольствие. Удовольствия нет настоящего другого, как то, кот[орое] следует за произведением. Производить можно и карандаши, и сапоги, и хлеб, и детей, т. е. людей, и мысли, кот[орые] питают этих людей. Без произведения чего-нибудь не может быть настоящего удовольствия, т.е. удовольствия, не смешанного с страхом, страданием, угрызением совести, стыдом; и чем важнее произведение, тем больше удовольствия. Так это для нас, для взрослых и стариков; для детей и молодых место произведения заменяет большей частью приобретение знания или искусства. Оно и у старых бывает. Но у Аарых большая доля произведения, а малая приобретения зн[ания] и иск[усства], а у молодых на оборот. Когда же на место этаго станет искание удовольствий и потеряется вкус в произведении вещей и приобретении зн[аний] и искусств, то это не шутка, а погибель.

Я вспоминаю свою молодость и помню, что я переживал такие периоды; но это были периоды короткие, это были исключения, времена, кот[орые] совсем вычеркнулись из моей памяти, о кот[орых], если я вспоминаю, то вспоминаю с омерзением. Мне вспомнились потом слова Ермоловой, ³ бывшей красавицы съ заплаткой на носу, какъ она, вопервыхъ, увѣряла меня, что я всю молодость свою танцовалъ съ ней (чего я не помню), а главное ея слова: il faut que jeunesse se passe. ⁴ Эти слова любят повторять те, кот[орые] в своей vieillesse ⁵ не вышли из jeunesse. ⁶ Эти слова говорит, верно, Груш[енька] Оболенская, ⁷ дядя Сережа, дядя Костя. ⁸ Jeunesse только тогда se passe благополучно, когда есть vieillesse — не знаю, как писать — делающее свое дело; а когда старики сами задерут хвосты, т. е. будет отдаваться тщеславию, праздности, роскоши, то куда же залетит jeunesse. Нехорошо это, и главное неправда. И тот старик, кот[орый] говорит молодежи: то, что он своим старым умом видит, и говорит серьезно хотя бы это б[ыло] и неприятно молодежи, тот наверно гораздо больше любит и понимает молодежь, чем Грушеньки, Ермоловы, дяди и Урусов, ⁹ будто из сочувствия к молодежи резвящийся с ними.

Получил твое письмо утром. ¹⁰ Надеюсь, что ты получишь также акуратно, и что тебе также это важно, как и мне. Я всякой раз (я заметил это за собой) подержу несколько времени письмо и выбираю время, когда прочесть. Мне важнее тебя. В твоем письме отражается для меня душевное состояние не только твое, но и детей, — дома. Разумеется, что я ошибаюсь, но по твоему письму я, как по термометру, слежу за тем, за чем я всегда чутко слежу — за нравственной температурой семьи — поднялась или упала? — Письмо твое нынешнее было хорошее, но температура, вижу, несколько упала и продолжает стоять низко. — После работы съездил в Ясенки верхом. Погода приятная: тихо, тает, туман; вернулся, был в бане и теперь читал Еврейское евангелие, ¹¹ и хочу раньше лечь спать. —

Прощай, милый друг, целую тебя и детей. — Приеду в воскресенье, если ничего не случится. — Чтò тебе мой вагон так не понравился, ¹² вагон этот есть обращик Москвы. Тут она была вся в сжатом виде.

Я боюсь, что и это письмо нехорошо и неприятно подействует на тебя. Если это так, то прости меня. Лелю очень поцелуй за меня. Что малыши — 4? ¹³

На конверте: Москва. Долгохамовнический переулок, дом Гр. Толстого. Графине Софье Андр[евне] Толст[ой].

1. 1. См. предшествующее письмо.
2. 2. Письмо Л. Л. Толстого не сохранилось.
3. 3. Екатерина Петровна Ермолова (1829—1910), «не замужняя старая фрейлина с 1847 г. , жившая старыми аристократическими традициями, но хорошая, целомудренная и добрая. Говорили, что имп. Николай I предлагал ей выгодное и лестное положение при дворе, если она согласится переехать в Петербург во дворец; она от этого отказалась» (н. п. С. А.).
4. 4. нужно, чтобы молодежь перебесилась.
5. 5. старости
6. 6. юности.
7. 7. Кж. Аграфена Александровна Оболенская (1823—1892), с 1843 г. фрейлина. «Вывозившая в то время своих трех племянниц — княжен Оболенских, недалекая, безвредная, старая девица» (н. п. С. А.).
8. 8. К. А. Иславин.
9. 9. Сергей Семенович Урусов.
10. 10. От 11 декабря.
11. 11. «Лев Николаевич изучал пристально еврейский язык. Ему давал уроки еврейского языка в Москве раввин Минор, симпатичный и умный человек» (н. п. С. А.).
12. 12. О езде в поезде, которую Толстой описал в письме от 8 декабря, С. А. Толстая вспоминает дважды, — 10 декабря: «Сегодня вспомню это описание вагона, и такая противная от этого описания отрыжка, точно несчастье какое случилось. И потом всё письмо этим испортилось, и я дальнейшего не оценила; а твоя поездка с детьми была наверно прелестная; дети всегда и везде милы». 11 декабря: «.....ясно стало, что противно было описание вагона, и до сих пор точно меня кто грязью выпачкал» (ПСТ, стр. 283 и 286).
13. 13. Дети — Андрей, Михаил, Алексей и Александра.