Письмо С. А. Толстой от 28 октября 1884 г.

1884 г. Октября 28. Я. П.

Вчерашнее письмо твое ¹ очень меня огорчило, — очень. Если бы не затеянная перемена управления, я бы сейчас приехал, что я и сделаю теперь очень скоро. Мне очень грустно все эти дни. Не знаю, — участвует ли тут физическое и какой-то переворот, совершающийся во мне, или мое одиночество, но твое состояние — представляется мне главным. Что скажет завтрашнее письмо? —

Нынче я вспомнил, что мне 56 лет, и я слыхал и замечал, что семилетний период — перемена в человеке. Главный переворот во мне был: 7×7= 49, именно, когда я стал на тот путь, на к[отором] теперь стою. Семь лет эти были страшно полны внутренней жизнью, ² уяснением, задором и ломкой. Теперь, мне кажется, это прошло, это вошло в плоть и кровь, и я ищу деятельности на этом пути. И или я умру, или буду очень несчастлив, или найду деятельность, кот[орая] поглотит меня всего на моем пути. Разумеется, писательская, — самая мне родственная и тянущая к себе. — Ах только бы ты не была несчастлива, — какою ты мне представляешься в последнем письме.

Я нынче обошел все хозяйство, — все узнал и завтра возьму ключи. Дела особенного нет, но нет человека, кот[орому] бы поручить, когда уедешь. Особенно дом и все принадлежащее к нашей жизни. Если я теперь уеду, то поручу Филипу на время. Он все таки не запьет, не потеряет денег, не даст растащить.

Птицу надо уничтожить. Она кормом стоит рублей 80. И, разумеется, предлог досады. Впрочем, не хочется писать, — едва ли получу твой ответ. Очень уж я тоскую. Все решит нынешнее — завтрашнее письмо. Ты не думай, что я своим состоянием душевным недоволен. Я собой недоволен и об тебе беспокоюсь. А то мне это мое состояние на пользу.

Нынче ходил по хозяйству, потом поехал верхом, собаки увязались со мной. Аг[афья] Мих[айловна] сказала, что без своры бросятся на скотину, и послала со мной Ваську. ³ Я хотел попробовать свое чувство охоты. Ездить, искать, по 40-летней привычке, очень приятно. Но вскочил заяц, и я желал ему успеха. А главное совестно. —

Приехал домой, пообедал и сидел с старухами и Дм[итрием] Фед[оровичем]. — Твой счет ⁴ меня не пугает. Вопервых, деньги по всему вероятию будут; а вовторых, если не будут, то кажущиеся неумалимыми расходы окажутся очень умалимыми. — Не могу я, душенька, не сердись, — приписывать этим денежным расчетам какую бы то ни было важность. Все это не событие, — как, например: болезнь, брак, рождение, смерть, знание приобретенное, дурной или хороший поступок, дурные или хорошия привычки людей нам дорогих и близких, а это наше устройство, которое мы устроили так и можем переустроить иначе и на 100 разных манер. — Знаю я, что это тебе часто, a детям всегда, невыносимо скучно (кажется, что все известно), а я не могу не повторять, что счастье и несчастье всех нас не может зависеть ни на волос от того, проживем ли мы все, или наживем, а только от того, что мы сами будем. Ну, оставь Костиньке ⁵ милион, разве он будет счастливее? — Чтобы это не казалось пошлостью, надо пошире, подальше смотреть на жизнь. — Какова наша с тобой жизнь с нашими радостями и горестями, такова будет жизнь настоящая и наших 9 детей. ⁶ И потому важно помочь им приобрести то, что давало нам счастье, и помочь избавиться от того, что нам приносило несчастье; а ни языки, ни дипломы, ни свет, ни еще меньше деньги не принимали никакого участия в нашем счастьи, и несчастьи. И потому вопрос о том, сколько мы проживем, не может занимать меня. Если приписывать ему важность, он заслонит то, что точно важно.

На конверте: Москва. Хамовники. Графине С. А. Толстой, свой дом.

1. 1. От 26 октября. В этом письме С. А. Толстая писала: «Мне что-то ужасно делается скучно без тебя; до сих пор я храбрилась, а сегодня точно все мои силы упали, такая без тебя тоска, ужас просто! Если б здорова, кажется, сейчас бы на поезд и приехала бы в Ясную. Но здоровье совсем плохо. После прижигания боль временами невыносимая: не знаю, к лучшему это или к худшему; растравил он мне рану, но знаю, что в Ясной я гуляла последний день пять часов, и ничего, а теперь ни сесть, ни встать, и всё кровь — просто беда. Верно от болезни у меня всякие мрачные мысли приходят насчет тебя» (ПСТ, стр. 264—265).
2. 2. Зачеркнуто: борьбой, азартом.
3. 3. В. С. Макарычев.
4. 4. С. А. Толстая приложила к своему письму счет «ежемесячного неизбежного расхода». Он составлял 1457 р. и, по исчислению С. А. Толстой, распадался на следующие категории: воспитатели — 203 р. (в том числе две учительницы и две гувернантки); по дому — 547 р.; жалованье людям — (11 человек) — 98 руб.; прочие расходы (в том числе «всем еда» — 300 р.) — 609 руб.
5. 5. К. А. Иславин. 29 октября С. А. Толстая писала: «за кофе пришел : дядя Костя, очевидно за помощью, я дала 6 рублей».
6. 6. Имеются в виду: Сергей, Татьяна, Илья, Лев, Мария, Андрей, Михаил, Алексей и Александра.