Письмо С. А. Толстой от 4 декабря 1864 г.

1864 г. Декабря 4. Москва.

Милая моя Соня, сейчас был я у Аксакова, ¹ который, помнишь, стоил тебе стольких слез и мне такого раскаяния. ² Как я помню это чувство, когда я подъезжал к дому, и ты выскочила мне навстречу. То мне только и радостно здесь, что напоминает тебя. И сейчас опять же Аксаков так живо напомнил мне то прекрасное время, когда ты в Покровском сидела с Нилом Поповым ³ на приступочке, и я, притворяясь, что мне ничего, изо всех сил ревновал тебя, и любил, только совсем иначе, чем теперь. Я вчера в театре толковал это вашей милой Анеточке, ⁴ когда она выходила изъ нашей ложи, я ей сказалъ: какъ видно, что вамъ хорошо, — и она въ корридорѣ, несмотря на капельдинеровъ, на постороннихъ, съ азартомъ обернулась ко мнѣ и сказала: какъ славно! Премилое существо; я ей внушалъ, чтобъ она не боялась, что ея счастье пройдетъ, и что они будутъ меньше любить другъ друга; что все больше и больше любишь, только иначе; этимъ-то и премудро устроено; а любить все одинакимъ образомъ, надоѣло бы.

Так Аксаков напомнил мне, приехал за сведениями об Австрии, ⁵ сказал мне, что лучше всего обратиться к Нилу Попову, который только оттуда приехал. Я непременно постараюсь увидать его.

Два дня сряду получаю письма от тебя ⁶ и потому спокоен и весел. Какая ты умница, что ходишь гулять, и с милым Зефиротом Лизой, ⁷ ведь как, кажется, теперь я был бы счастлив с тобою; a приедешь, пожалуй будем ссориться из-за какого-нибудь горошку. Но теперь верно не будем.

Об руке должен тебе сообщить не радостные известия. Попов и Гак вчера нарочно съехались вместе, сняли перевязку, и хотя и уверяют, что кость подвинулась немного, кажется, что от операции собственно пользы очень мало. Они предлагали еще раз попробовать, опять повторяя, что из 100 шансов есть один. И я, было, находился в нерешительности, но вздумал посоветоваться с Иноземцовым и Нечаевым, ⁸ сыном знаменитого костоправа, про которого мне говорили. Нынче утром был у Иноземцева. Он сначала мне сказал, что вывиха нет никакого, а что у меня внутренняя болезнь, которую он открыл, посмотрев в увеличительное стекло на мой язык; потом сказал, чтоб я носил хирургическую повязку, а потом сказал, чтоб еще раз попробовать править. Он совсем сумашедший. Вернувшись домой, застал Вендриха; этот сказал, чтоб отнюдь не носить повязки. Вот и рассуждай. В 2 часа приехал Нечаев и сказал, что править решительно невозможно, a посоветовал распариванье в бане, мази и легкая повязка под мышку, уверяя, что этим способом может почти исправиться; вообще обещал, что буду почти владеть рукой; так как его средства все безвредные, то я на них остановился и сейчас иду в ванну. Я сам надеюсь, что буду еще в силах тебя носить на правой руке и дать тукманку правой рукой тому, кто тебя обидит.

Теперь есть еще отеки и слабость от ломания. Рука совсем не поднимается, и больно при толчках; кроме того, от Каткова еще не получил назад рукописей или денег и потому думаю пробыть до конца будущей недели. Писать ничего не писал все это время или не пишется, или некогда, но многое себе приготовил и еще приготовлю. Прощай, милая моя друг. Как я тебя люблю и как целую. — Все будет хорошо, и нет для нас несчастья, коли ты меня будешь любить, как я тебя люблю.

Бедная и милая Таня все грустит и плачет. Ты совсем права: она с Л[юбовь] А[лександровной] лучше всех, а я их обеих очень люблю. —

1. 1. Иван Сергеевич Аксаков (1823—1886). О близости с 1863 г. Толстого к славянофилам и Аксакову см. Б. Эйхенбаум, «Лев Толстой». Книга вторая. 60-е годы. М. 1931, стр. 201.
2. 2. «В предыдущую нашу с Львом Николаевичем поездку в Москву он пошел вечером к Ив. Сер. Аксакову и обещал заехать за мной в Кремль, чтоб вместе возвратиться домой. Заговорившись у Аксакова, Л. Н. до 4-х часов ночи не приезжал, и я сильно забеспокоилась, плакала и представляла себе всякие несчастные случаи с Л. Н.» (п. С. А.).
3. 3. Нил Александрович Попов (1833—1891), профессор русской истории в Московском университете.
4. 4. В письме от 8 декабря С. А. Толстая писала: «Так-то ты с Анеточкой свиделся. Мне было смешно, но приятно. Она такая добрая и счастливая, что всегда невольно заражаешься ее добротой и счастьем. А за что она меня так полюбила, уж и не знаю, я получила от нее самое нежное письмо, и еще не отвечала» (не опубликовано).
5. 5. Место действия «Войны и мира» (1 том). С. А. Толстая писала 28 ноября: «Не встретил ли ты где Австрийца? Думаешь ли о поездке в Австрию?»
6. 6. Вероятно от 30 ноября и от 1 декабря.
7. 7. 30 ноября С. А. Толстая писала: «После обеда собрались мы с Лизой (Варе и Машеньке нельзя) гулять. Пошли на скотный двор сначала..... Ну, а потом вдруг мы с ней расхрабрились и отправились в мелкий Заказ, оттуда низом к броду, кругом; потом на гору, и мимо Чепыжа домой. Шли так скоро, как будто нас ветер нес, и всё болтали. Уже совсем смеркалось, немного жутко и хорошо было..... Лиза всё понимала, в ней поэзия есть; так хорошо она говорила и любовалась Засекой и природой, и тоже ей было немного жутко. Домой пришли, уже было совсем темно». (ПСТ, стр. 35—36.)
8. 8. «Николай Васильевич Нечаев (1818—1877), доктор-хирург ординатор Голицынской больницы в Москве.