Письмо С. А. Толстой от 6 декабря 1864 г.

1864 г. Декабря 6. Москва.

Ныньче получил твое, в дурном духе написанное, письмо, но и оно для меня радость и успокоение. Издалека я тебя даже и такою люблю, да и вблизи тоже, другою я тебя не могу представить, как с твоими изменениями живости и нежности и изредка того состойния, в котором ты писала письмо, которое изредка находит на тебя и которое я отношу всегда к физическим причинам, за что ты на меня всегда сердишься. Такое же бывает твое расположение духа, когда ты вдруг вздумаешь ревновать, как, помнишь, незадолго перед моим отъездом. Сейчас уехал Василий Исленьев; ¹ он имеет вид доброго малого и прост; но что то есть в нем, как будто у него на душе много стыдного и гадкого; такое он мне делает впечатление и раздражает меня. Кроме того, тут Алекс[андр] Мих[айлович], который просто противен; и с тех пор, как он тут, мне еще тяжеилее становится здесь.

Боюсь тебя обмануть, но через неделю верно буду уж с тобой вместе переноситься из детской на верх. ² Вчера и ныньче был в ванне, и ванны, натиранья и повязка Нечаева производят на руку приятное впечатление, будто она здорова. В ванне, сидя в воде, я поднимаю и верчу ею, почти как здоровой рукой... Каждое утро я заставляю Алексея подымать ее, и она без боли поднимается совсем кверху. Стало быть, если мускулы получат силу, чтò все мне обещают, то нет причины, чтобы я не владел ею; только с тою разницею, что при движениях по верху правое плечо будет подыматься выше левого. Сейчас говорил это Тане, и тебе должен сказать, хоть и совестно. Я ужасно нравственно опустился эти последние три дня; ничего не делаю, даже не съездил в библиотеки, ³ куда мне нужно, ни к Каткову переговорить о романе, а с утра до вечера шляюсь по комнатам, и уныло слушаю невеселые, 50-ія шуточки Александра Мих[айловича]. Все это, может быть, хорошо, но мне здесь одному, т.-е. без тебя, не вынести еще столько же. С завтрашнего дня намерен твердо ходить в струне, хоть не писать, a переделать здесь все нужные дела. В понедельник, вторник и среду взять по ванне, призвать Нечаева, спросить его, что он может теперь сделать и наставление на будущее. В четверг и пятницу остаться и в субботу ехать, чтоб в воскресенье обнять тебя, милую, хоть левой рукой, но обнять и целовать, целовать. Нет, неловко мне писать через Таню, я все пишу от души, но все как-то не то. У меня еще горе — я начинаю охладевать к моему [писанью], и, можешь себе представить, ты, глупая, с своими неумственными интересами, ⁴ мне сказала истинную правду. — Все историческое не клеится и идет вяло. Я утешаюсь, что от этого нейдет вперед. Я расклеился. Оправдываю себя тем, что это от положения руки, к[отор]ое опять стало неопределенно. И досадно.

Мнѣ такъ было хорошо послѣ попытки вправленія, когда я ходилъ съ забинтованной рукой, ожидая отъ нея сюрприза; но сюрпризъ не пришелъ, и я все еще не привыкъ къ терпѣнію, съ которымъ надо ожидать медленнаго улучшенія. Ежели я тебѣ мало пишу о дѣтяхъ, Сережѣ и Танѣ, ⁵ то ты из этого не заключай, чтоб их положение мне было мало интересно; напротив, все, до малейших подробностей хотелось знать о них, а в нынешнем письме ты пишешь, что у Сережи понос опять, а не описываешь подробно, в какой степени. Нынче, поутру, около часу диктовал Тане, но не хорошо спокойно и без волнения, а без волнения наше писательское дело не идет. Потом поехали на коньки, и с дедушкой, сидя на лавочке, любовался на успехи Тани и Пети. После обеда — доказательство упадка духа часа два играл в ералаш и выиграл 8 р. у несчастного Ал[ександра] Мих[айловича]. Потом баня, неловкий Вас[илий] Влад[имирович], прот[ивный] дѣдушка, дѣятельная Лиза и плаксивая Таня, и спящій Петя, и никуда негодный твой мужъ, когда онъ безъ тебя и безъ дѣтей, я теперь это чувствую. Благодарю и цѣлую Машеньку за ея письмо; я ей напишу завтра, и Зефиротамъ тоже. Надѣюсь быть въ струнѣ.

1. 1. Василий Владимирович Исленьев (р. 1825 г.), штабс-капитан, «двоюродный брат моей матери» (п. С. А.).
2. 2. В письме от 30 ноября С. А. Толстая писала: «нынче..... утром я решилась наконец, так как надо же когда нибудь, начать обивать клеенку. Мы и переносились всё утро из детской в мою комнату. Всё почти перенесли, комнату внизу опростали совершенно». (ПСТ, стр. 35.)
3. 3. См. следующее письмо.
4. 4. С. А. Толстая писала в письме от 28 ноября: « С. Н. Толстой начал читать Диккенса «Наш общий друг», и ему очень понравилось. А я с своими «не умственными интересами» так и не прочла еще второй и третьей части».
5. 5. Татьяна Львовна Толстая (р. 4 октября 1864 г.), старшая дочь Толстого. Художница. Ученица Репина. С 1899 г. была замужем за Михаилом Сергеевичем Сухотиным (1850—1914). В 1922 г. организовала школу рисования и живописи. В 1923—1925 гг. была директором Толстовского музея в Москве. С 1925 г. живет за-границей. Опубликовала ряд очерков, объединенных в книге: Т. Л. Сухотина-Толстая, «Друзья и гости Ясной поляны». М. 1923. Ей принадлежат статьи: «Как мы с отцом решили земельный вопрос» (TT I, стр. 45—62), «Sur la mort de mon père» [О смерти отца] («Europe», 1928, № 67, p. 395—472). При ее содействии и с ее предисловием вышел на немецком языке том избранных писем Толстого к С. А. Толстой: «Leo Tolstoj. Briefe an seine Frau. Herausgegeben v. D. Umansky. Eingeleitet von T. Suchotina-Tolstaja. 1925. Большая часть писем к ней Толстого опубликована в журнале «Современные записки» (Париж) 1928, XXXVI.