Письмо В. Г. Черткову от 17 мая 1885 г.

1885 г. Мая 17. Я. П.

Вчера мы переѣхали въ деревню. Я послѣднія ваши письма забылъ въ Москвѣ и потому боюсь, что забуду отвѣтить на что-нибудь, что вы спрашиваете. Сытинъ вчера же пріѣхалъ, привезъ 500 р., к[оторые] я отдалъ за изданіе этихъ брошюръ, чего и хотѣла жена, и надѣюсь, что всѣ будутъ теперь довольны. — Сытинъ привезъ же мнѣ корректуры «Гдѣ люб[овь,] т[амъ] и Б[огъ]», и я нынче окончательно поправилъ и отсылаю ему. Мнѣ это очень нравится. «Огонь не потушишь» ¹ у Сытина с моими поправками. Терять времени не надо, но и торопиться не надо. Текст для кар[тины] к Нагор[ной] Пр[оповеди] я тоже отдал Сытину. Мне кажется, что лучше бы без первых 16-ти стихов и без последних 2-х стихов, не потому, чтобы были менее важны эти исключаемые стихи, но п[отому] ч[то] более цельное вся проповедь, начинающаяся увещанием исполнения и кончающаяся тем же. ² Вероятно, цензура этого не пропустить, и тогда, разумеется, все. Только бы представление в цензуру неполное не испортило бы. Как вы думаете? ³

Радуюсь, что по последнему письму вы в хорошем бодром духе. Так и надо, особенно вам, которому столько дела — настоящего радостного — я разумею склад и издательство.

Я в деревне в смысле удовольствия весны и т. п. не испытываю, к радости своей, решительно ничего. Чувствую только то, что здесь мне предстоит другое дело. Там, в Москве, очень много было личных сношений, в к[оторых] часто удавалось вспоминать, что надо делать то, что должно, и тогда чувствовал удовлетворение; но много было суеты и дело не по моему специальному ремеслу. Здесь же надеюсь, что если буду делать, что должно, то буду находить удовлетворение в своем ремесле — писательстве. Спокойнее здесь. Так показалось мне первый день. Я поработал хорошо, и вот пойду отдам это и письмо Сытину на почту. Думаю я, что должно мне кончить «Что ж[е] н[ам] делать» и написать по больше рассказов для народа — хоть те из самых лучших тем, к[оторые] у меня записаны. В особенности последнее. — Я всегда примеряю так: на какой работе приятнее бы было, чтоб застала смерть? Разумеется, на последней. Там есть гордость мысли, а тут нет. За то там есть свобода выражения всей мысли, а тут нет. Самое бы лучшее было писать для народа без всяких соображений о цензуре, все, что думаешь. Может быть, и это сделаю, у меня есть такая одна тема. ⁴ —

Перед отъездом из Москвы я б[ыл] у Иванц[ова]-Платонова ⁵ (вы его встретили у меня). Он был у нас и выразил желание процензировать для печатанья в полных сочинениях: Исповѣд, В [ъ] ч [ем] м [оя] вѣра и Ч [то] н [ам] д [ѣлат]. Он, хотя и православный, находит полезным это печатанье. 3-го дня я снес ему эти статьи, и он сказал мне, что хорошо бы было напечатать еще выдержки из исследования подробнаго Еванг[елия], к[оторое] он давно читал. То, чтò можно. Он берется за это. И я чувствую, что это хорошо. Пускай моя мысль будет estropiée, ⁶ но я думаю, что это должно. — Рукопись надеюсь доставить вам.

В семье моей все тоже. Есть кое-где крошечные отражения учения истины, но еще нет даже борьбы. Однако и то хорошо. Не безнадежно. Обнимаю вас. Где то застанет вас это письмо. Пишите чаще, хоть понемногу, чтобы я знал, где вы и что.

Тексты двух картинок: Алеб ⁷ и Ильяс у меня. Я завтра их поправлю и пошлю.

1. 1. Рассказ, получивший название «Упустишь огонь не потушишь». См. прим. 4 к п. № 55 от 2 мая 1885 г.
2. 2. См. Евангелие от Матфея, гл. 5-я.
3. 3. Как уже указано в прим. 5 к п. № 54 от 26 апреля 1885 г., картина Келера с Нагорной проповедью цензуру не прошла. Много позднее, в 1891 г., редакция «Посредника» выпустила серию картин Густава Дорэ с евангельскими текстами, — в том числе картину, озаглавленную «Начало Нагорной проповеди» (Матф., гл. пятая, ст. 1—16).
4. 4. Возможно, что Толстой имеет здесь в виду тему, использованную им в рассказе «Кающийся грешник».
5. 5. Александр Михайлович Иванцов-Платонов (1835—1894) либеральный профессор истории церкви в Московском университете, протоиерей, оставивший целый ряд научных трудов исторического, философского и церковно-публицистического характера. В письме H. Н. Страхова к Толстому от 11 сент. 1882 г. мы находим следующие строки о нем: «В Москве видел много народу:... Иванцов-Платонов. Он стоит в стороне, умно и тонко наблюдая всё, что делается, и спокойно надеясь, что дело божие не может не сделаться. Его мысли об вашей деятельности, об ее важности и пользе — очень приятно было услышать». О предложении Иванцова-Платонова оказать содействие изданию в России запрещенных сочинений Толстого — «Исповедь», «В чем моя вера» и «Так что же нам делать» — Толстой сообщает в письме к Л. Д. Урусову уже 4 мая 1885 г. Статьи эти Иванцов-Платонов к осени того же года внимательно пересмотрел, кое в чем урезал и снабдил обширными примечаниями, заполнившими целую тетрадь. Ознакомившись с этими примечаниями, Толстой в октябре того же года, писал Иванцову: «... Я еще больше полюбил вас, прочтя ваши примечания. Я увидел из них, как христианское чувство любви к истине и к единению людей проникает вас и как вы постоянно умеете, не поступаясь своим мировоззрением, удерживать это единение с людьми. На все исключения, сделанные вами, я, разумеется, согласен...» (См. т. 63.) Однако все старания Иванцова-Платонова не привели к желанному результату. Когда в ноябре 1885 г. С. А. Толстая поехала в Петербург хлопотать о цензурном разрешении XII т. Сочинений Толстого, куда должны были войти произведения, взятые под защиту Иванцовым-Платоновым и, узнав, что они пересланы в духовную цензуру, обратилась по этому делу с письмом к обер-прокурору синода К. П. Победоносцеву, он ответил ей, что на разрешение ранее запрещенных статей Толстого «нет никакой надежды» и что «примечания Иванцова-Платонова не только не ослабляют действие сочинений, но еще усиливают его в отрицательном смысле».
6. 6. Estropiée — искалечена.
7. 7. Алеб — действующее лицо маленького рассказа Толстого «Вражье лепко, а божье крепко». Картинку в красках, при которой должен был появиться этот рассказ, обещал сделать Репин. Толстой еще возвращался к работе над этим рассказом после того, как обещал в настоящем письме послать его в редакцию «Посредника» на следующий же день. Репин тоже не сразу исполнил свое обещание. Картина с текстом была отпечатана и разрешена цензурой только 12 февраля 1886 г. — О рассказе «Ильяс» см. прим. 2 к п. № 49 от 17—18 марта 1885 г.