24 ноября

Встал в 10. Переправил довольно много, рано приехал на гимнастику, поехал к Ловиц[?], встретил Корсак[ова] и брюскировал его, чему очень рад. Гимнаст[ика], обедал дома, один целый вечер, читал, работал лениво. Написал крошечное письмецо В[алерiи]. —

Писал Погиб[шаго]. Был у Тютчев[а?]. Ужасно неловко почему то. Славный обед дома. Дописал сон недурно. У Паниных Ухт[омскiй] ведет бал, мало народа. Всё приятные люди. Скучно. В[аринька?] П]ерфильева?] нехороша. Ливен недурна. Кир[еева] не верит с радостью в Х риста?]. Ей 17 лет.

Начал писать письма Ге и Семенову — не мог. Читал, ходил на Софийку. Да, утром хотел писать «Номер газеты». Уже давно эта мысль приходит мне: написать обзор одного номера с определением значения каждой статьи. Это б[ыло] б[ы] нечто ужасающее. Прошел пасажем — страшно, как посещение сифилит[ической] больницы. Устал, после обеда задремал, читал St. Beuve, потом шил сапоги; пришел Дарго. Это один из тех людей, к[оторые] только занимают место и проходят во времени, но к[оторых] нет; по крайней мере для меня, хотя я и пытаюсь найти долженствующего быть человека. Да, письмо длинное от «христианки» об «О жизни». Редко встречал такую терпимость истинную, только два раза — у англич[анина?] из Австралии и у ней. Вечером сидели со мною дети. С Л[евой] поговорил. Я рад. Думал: жизнь, не моя, но жизнь мира с тем renouveau христианства со всех сторон выступающая, как весна, и в деревьях, и в траве, и в воде, становится до невозможности интересна. В этом одном весь интерес и моей жизни; а вместе [с тем] моя жизнь земная кончилась. Точно читал, читал книгу, к[оторая] становилась всё интереснее и интереснее, и вдруг на самом интересном месте кончилась книга и оказывается, что это только первый том неизвестно сколь многотомного сочинения и достать продолжения здесь нельзя. Только за границей на иностранном языке можно будет прочесть его. А наверно прочтешь. —

Сейчас учитель Андрюши, кандидат, только что кончивший филолог, рассказывал, что Андр[юша] плохо учится, п[отому] ч[то] не умеет словами объяснить, написать арифмет[ическую] задачу. Я сказал, что требования объяснения есть требования бессмысленного заучивания, — мальчик понял, но слов не умеет еще находить. Он согласился и сказал: да, мы, учителя, обязаны формы даже давать заучивать. Н[а]п[ример] мы учим тому, что рассуждение о задаче должно начинаться со слов: если. Если бы мне сказали, что так учили в Японии 1000 лет тому назад, я бы с трудом поверил, а это делается у нас свежими плодами университета. —

Встал очень рано. Думал и сейчас начал читать Эванса. Он сам не верит в то, что говорит, и хорошенько не понимает и с «бух да барах-та» всё приплетает к лечению, но он компилятор прекрасный и чтение его книги вызывает много значительных мыслей. Думал: дух управляет материей, материя есть только проявление деятельности духа, как говорит Эванс. Всё это хорошо. Я сказал бы: есть существа-сознания, эти существа общаются между собой в формах материи, проявляющей[ся] в пространстве и времени. Пример: то, что у меня гниет печень, то, что происходят изменения матерьяльные, или я страдаю от того, что меня посадили в тюрьму, или я сам ослаб так, что сижу, не выходя из комнаты, всё это влияет на мой дух; но всё это, все эти изменения материи произошли от деятельности духа моего же. От того, что я дурно жил, у меня гниет печень, и я страдаю от тюремного заключения и ослабел так, что не могу выходить. Говорить, что это происходит от материальных причин, всё равно, что человек, к[оторый] бы ходил на час под окнами, говорил бы, что вонь происходит от г...., а не от его поступков. И в доказательство приводил бы тот довод, что, как бы он ни изменял своих поступков, вонь будет. Вонь будет и будут болезни и беды, последствия моих (можно сказать и общих, не разделяя себя с человечеством) дел, но чтобы уничтожить их, нужно не чистить г...., не лечить свою печень, не убегать из тюрьмы, не велеть катать себя, а не делать всего того, что привело меня к этим бедам. Вонь пройдет сама и беды все пройдут, надо сделать только так, чтобы ни то, ни другое не возвращалось. Ошибки Эванса и сиентистов именно в том, что они утверждают, что т[ак] к[ак] дух причина и двигатель и власть, то он может исправить материальное. Он и может, но только в условиях пространства и времени. Чтоб не воняло, он может сделать так, что не будет со временем вонять в известном месте, т. е. там, где он не будет ходить на час, и будет убеждать людей не делать того же. Но сделать чудесное благовоние в нужнике не может, как не может возвратить зрение этому слепому и силу этой руке, атрофированной и сейчас. 2-й главный аргумент матерьялистов тот, что измените частицы материи в мозгу, и у вас изменится или уничтожится деятельность духа, стало быть причина деятельности духа в мозгу, в материи. Но ведь это всё равно, что сказать, что если иначе повернуть дышло или отцепить его, то повозка поедет боком или вовсе станет, стало быть причина движения повозки дышло. Как дышло есть орудие передачи движения, так и материя есть орудие передачи духовной деятельности и потому, если повозка с дышлом едет, то необходимо предположить, что ее везет лошадь, или пар, вообще сила, но то, что повозка стала, нисколько не доказывает того, что ее везло дышло. Точно так же если совершается какая-либо деятельность через известное сочетание частиц материи, то необходимо предположить, что есть сила не матерьяльная, следовательно духовная, к[оторая] движет ее, но что деятельность прекратилась, никак не доказывает того, чтобы известное сочетание частиц материи было бы причиной деятельности. Стоило бы ясно изложить всё это.

Продолжаю: но на это скажут матерьялисты: мы и признаем силу, но одну силу движения, а не тысячи разных сил, как вы. Мы сводим все другие силы на простое движение, толчок. Это прекрасно, отвечаю я, но здесь обращаюсь к тому, что я говорил в книге «О жизни», именно, что я знаю только одну силу — силу своей жизни, и не могу ее понимать иначе, как объединенною. Не ясно, устал.

Пошел рубить дерево. Чудная погода с инеем, 10 град[усов], потом очень весело и усердно пересмотрел Фр[идрихса]. Сходил еще с детьми на пруд и опять писал и кончил.

После обеда играл в шахматы, записал это и теперь 9 часов иду наверх.

Если буду жив 24 Н. Я. П. 89.

Вчера вечером с детьми еще пилил ночью. Весело. Нынче утром приехала С[оня], усталая, раздраженная. Я не выспался и ездил в Ясенки, а потом пилил с А[лексеем] М[итрофановичем]. Шахматы возбуждают в нем дурное чувство. Бокс кулаками нехорош[о], также нехорошо и бокс соображением. За обедом С[оня] раздражилась. Опять не мог жалеть и желать ей лучшего. Вечером читал Эванса. Идет дело о том, что бессознательные отправления организма управляемы все-таки духом, бессознательной мыслью. И потом о значении воображения и мысли в воздействии на отправления. Не так это легкомысленно, как я думал. Я попробовал остановить свою изжогу, решив, что ее нет и не должно быть. И вот теперь 12 часов, нет. Так же надо убедить себя, главное, что ты счастлив, что ты расположен работать и т. п.

Таня больна. Маше я говорю: Таня нам не помогает, она, умница, отвечае[т]: Я не люблю помощь Т[ани], она не добро помогает. 25. 26 Н. Я. П. 89. Если б[уду] ж[ив].

Е. б. ж. —

Прошло 5 дней. Нынче 24 Н. 91. Бегич[евка]. Нынче писал 8-ю главу недурно. После обеда поехал верхом в Пашково и по 4-м столовым, очень радостное впечатление, Мальчика нищего пригласили ужинать. Ребята бегут. Мы ужинать. Я тоже — вот и ложка. — В середине приехали Бибиковы. Был Богоявленский. Ив[ан] Ив[анович] очень плох. Пугает нас. Я спал долго, п[отому] ч[то] в 5 часов встал и отправил деньги и письма в Тулу. — Вчера 23-го. Я сидел дома. Ив[ан] Иванович] болен. Я писал письма. 22-го Майков. Я с ним ходил вечером, и б[ыл] Д[митрий] И[ванович]. 21. Я ездил в Пеньки и писал статью о столовых. 20 б[ыл] дома. 19-го ездил в Хов[анские] хутора.

Хотя и не записал, но думал одно: то, что похоть, славолюбие и любовь божеская совершенно правильно обратно пропорциональны своей прелестью и истинным достоинством. Je me comprends. Чем похотливее похоть, тем она менее достойна и не нужна другим, то же и с славой, то же и с любовью, и тем слабее она влечет к себе и наоборот.

Таня нынче приехала благополучно. Маша всё плоха. Но не огорчилась моим письмом. Очень люблю их обеих. Все их слабости мне понятны и трогательны. Таня завтра едет в Москву. Я обещал ехать с Левой, но берет страх, как подумаю. Вчера и нынче готовил к отправке главы и Мооду и Гроту. Давно нет писем ни от Моода, ни от Чертк[ова]. Нынче милое письмо от Гали.

Прелестная погода; я ходил пешком далеко по Тульск[ой] дороге. Утром усердно работал над поправлени[ем] искусства. Вчера готовил Х[аджи]-М[урата]. Как будто ясно...

За это время думал:

1) Странная судьба: с отрочества начинаются тревоги, страсти, и думается: женишься и пройдет. У меня и прошло, и был длинный период — лет 18 — спокойствия. Потом стремление изменить жизнь и отпор обратный. Борьба, страдания и, наконец, как будто, гавань и отдых. Не тут-то было. Самое тяжелое начинается и продолжает[ся] и, должно быть, проводит в смерть. Это — смерть того или другого при теперешних условиях страшнее всего.

2) Легко бы было кротко, терпеливо, с состраданием относиться к заблуждающим[ся] людям, если бы эти люди не рассуждали и не рассуждали похоже на правду. Надо как-нибудь ответить на эти рассуждения, и тут-то не выдержишь.

3) Всякий из нас в таком положении, что хочешь не хочешь, надо делать, работать. Каждый всегда на топчаке. Вопрос толь[ко] в том, на какой стать топчак.

Жив и пишу. Как будто несколько бодрее себя чувствую. Получил письмо от М[аши] и Сер[ежи]. Плакал радостными слезами. Как благодетельно несчастье.

Вспомнил два пункта, забытые вче[ра]:

1) Легко или, по крайней мере, возможно — и я мог бы отдаться служен[iю] одному Богу: молитва, монастырь. Но деятельность эта не удовлетворяет — всегда недовольство и возможность бросить. Тоже возможна и легка деятельность для людей — общественная, но тоже ее ждет разочарование. Твердо только служение Богу через служен[iе] людям. И такое служение есть только служение любовью. (Нехорошо.)

2) Единственно захватывающая все существо и не подлежащая разочаровань[ю] и в к[оторой] нет соревнов[анiя] деятельность есть самосовершенствование в любви. Захватывающее одно самосоверш[енствованiе] в чем бы то ни было. Но во всем есть предел и есть зависть к больш[е] успевшим — во всем, кроме любви.

Все копаюсь с предисловиями и к Ш[експиру] и к Гаррисону. Почти кончил. Здоровье хорошо, но умственно не боек. Сейчас думал, кажется мне, что очень важное, а именно:

1) Мы знаем в себе две жизни: жизнь духовную, познаваемую нами внутренним сознанием, и жизнь телесную, познаваемую нами внешним наблюдением.

Обыкновенно люди (к к[оторымъ] я принадлежу), признающие основой жизни жизнь духовную, отрицают реальность, нужность, важность изучения жизни телесной, очевидно, не могущ[аго] привести ни к каким окончательным результатам. Точно также и люди, признающие только жизнь телесную, отрицают совершенно жизнь духовн[ую] и всякие основанные на ней выводы, отрицают, как они говорят, метафизику. Мне же теперь совершенно ясно, что оба неправы, и оба знания: матерьялистическое и метафизическ[ое] имеют свое великое значение, только бы не желать делать несоответствующие выводы из того или другого знания. Из матерьялистическаго знания, основанного на наблюдении внешних явлений, можно выводить научные данные, т. е. обобщения явлений, но нельзя выводить никаких руководств для жизни людей, как это часто пытались делать матерьялисты, — дарвинисты, н[а] п[римѣръ]. Из метафизических знаний, основанных на внутреннем сознании, можно и должно выводить законы жизни человеческой, — как? зачем? жить: то самое, чтò делают все религиозные учения, но нельзя выводить, как это пытались многие, законы явлений и обобщения их.

Каждый из этих двух родов знания имеет свое назначение и свое поле деятельности.

2) Часто случается, что среди серьезного разговора, о вопросах духовной жизни, шутка кого нибудь из беседующих о проявлен[iи] духовной жизни сразу нарушает всю важность предмета и переносит в другую область. Говорят, н[а] п[римѣръ], о душевных свойствах высоконравственного человека и вдруг кто нибудь вспомнит, как он пукнул в обществе, и все невольно смеются, и весь интерес, хотя и на вре[мя], но исчезает. Шутка, циническая часто, из области духовной сразу уносит в область телесную. (Не вышло.)

3) Две жизни, которыми живет человек, можно графически изобразить так:

Пунктирные линия обозначают телесную жизнь: рождения, роста, остарения и смерти, уничтожения телесной жизни; черные же линии, идущия в обе стороны, обозначают вечную, истинную, неумирающую духовную общую жизнь.

Проживая свою телесную жизнь, человек раньше или позже соприкасается с вечной жизнью, и переносит в нее свое я. Тогда жизнь телесная уже совершается без его признания ее своим я. Телесная жизнь представляется ему нереальной не только в будущем, но и в прошедшем. Как скоро человек достиг до настоящей жизни, он бросает уже ненужную ему жизнь телесную. Она была ступенью для подъема до истинной жизни и не нужна более: она лестница. Она временн[а], в ней есть прошедшее и будущее, т[акъ] к[акъ] имеет цель доступную человеку; жизнь же истинная, духовная, общая, изображаемая черными, тянущими[ся] в обе стороны бесконечными линиями, не имеет цели доступной человеку и потому для неё нет времени.

Слияние телесной жизни с вечной, достижение посредством телесной жизни, жизни вечной, иногда совершается незаметно, иногда порывами, иногда рано, иногда поздно. У меня б[ыло] порывом. Блаженное время. Думаю, что слияние это совершается для каждого человека. (Вот и все. Как умел сказал, но знаю, что это так.)

В нерешительности и слабости, что писать. Нынче начал Камень. Но плохо. Надо писать три вещи. Это самое необходимое: 1) Камень, 2) о госудаств[енной] форме и 3) Исповедание веры. Если будет время и силы по вечерам, то воспоминания без порядка, а как придется. Очень стал живо вспоминать. Не знаю, удастся ли живо выразить. Записать:

1) (старое). Как ни странно это может казаться, несомненно то, что только в том, что называлось ересями, проявлялось и двигалось, т. е. уяснялось, становилось доступно христианство. Ереси могли быть нехристианския, ошибочные, но несомненно то, что учения, признававшияся государственной, организованной религией: католичество, православие, лютеран[ство], не б[ыли] христианством.

2) То, что в числе иллюзий самые обыкновенные: жалеть жертвы, а не мучителей, быть недовольным миром, когда недоволен собой, бояться будущего, когда боишься прошедшего. (Сплю и потому не ясно выражаюсь.)

3) Вижу сон, что мне проснуться в 5 часов, и просыпаюсь, гляжу на часы и вижу, что 5 часов. Все это во сне. Но потом действительно просыпаюсь и вижу, что ровно 5 часов. Это значит то, что когда я проснулся и увидал, что 5 часов, я вообразил, что видел сон о том, что проснулся ровно в 5. Для сновидений нет времени, п[отому] ч[то] нет видимы[хъ] движений других существ, к[оторыя] составляют время. (Все неясно.)