24 ноября 1903 года

Все копаюсь с предисловиями и к Ш[експиру] и к Гаррисону. Почти кончил. Здоровье хорошо, но умственно не боек. Сейчас думал, кажется мне, что очень важное, а именно:

1) Мы знаем в себе две жизни: жизнь духовную, познаваемую нами внутренним сознанием, и жизнь телесную, познаваемую нами внешним наблюдением.

Обыкновенно люди (к к[оторымъ] я принадлежу), признающие основой жизни жизнь духовную, отрицают реальность, нужность, важность изучения жизни телесной, очевидно, не могущ[аго] привести ни к каким окончательным результатам. Точно также и люди, признающие только жизнь телесную, отрицают совершенно жизнь духовн[ую] и всякие основанные на ней выводы, отрицают, как они говорят, метафизику. Мне же теперь совершенно ясно, что оба неправы, и оба знания: матерьялистическое и метафизическ[ое] имеют свое великое значение, только бы не желать делать несоответствующие выводы из того или другого знания. Из матерьялистическаго знания, основанного на наблюдении внешних явлений, можно выводить научные данные, т. е. обобщения явлений, но нельзя выводить никаких руководств для жизни людей, как это часто пытались делать матерьялисты, — дарвинисты, н[а] п[римѣръ]. Из метафизических знаний, основанных на внутреннем сознании, можно и должно выводить законы жизни человеческой, — как? зачем? жить: то самое, чтò делают все религиозные учения, но нельзя выводить, как это пытались многие, законы явлений и обобщения их.

Каждый из этих двух родов знания имеет свое назначение и свое поле деятельности.

2) Часто случается, что среди серьезного разговора, о вопросах духовной жизни, шутка кого нибудь из беседующих о проявлен[iи] духовной жизни сразу нарушает всю важность предмета и переносит в другую область. Говорят, н[а] п[римѣръ], о душевных свойствах высоконравственного человека и вдруг кто нибудь вспомнит, как он пукнул в обществе, и все невольно смеются, и весь интерес, хотя и на вре[мя], но исчезает. Шутка, циническая часто, из области духовной сразу уносит в область телесную. (Не вышло.)

3) Две жизни, которыми живет человек, можно графически изобразить так:

Пунктирные линия обозначают телесную жизнь: рождения, роста, остарения и смерти, уничтожения телесной жизни; черные же линии, идущия в обе стороны, обозначают вечную, истинную, неумирающую духовную общую жизнь.

Проживая свою телесную жизнь, человек раньше или позже соприкасается с вечной жизнью, и переносит в нее свое я. Тогда жизнь телесная уже совершается без его признания ее своим я. Телесная жизнь представляется ему нереальной не только в будущем, но и в прошедшем. Как скоро человек достиг до настоящей жизни, он бросает уже ненужную ему жизнь телесную. Она была ступенью для подъема до истинной жизни и не нужна более: она лестница. Она временн[а], в ней есть прошедшее и будущее, т[акъ] к[акъ] имеет цель доступную человеку; жизнь же истинная, духовная, общая, изображаемая черными, тянущими[ся] в обе стороны бесконечными линиями, не имеет цели доступной человеку и потому для неё нет времени.

Слияние телесной жизни с вечной, достижение посредством телесной жизни, жизни вечной, иногда совершается незаметно, иногда порывами, иногда рано, иногда поздно. У меня б[ыло] порывом. Блаженное время. Думаю, что слияние это совершается для каждого человека. (Вот и все. Как умел сказал, но знаю, что это так.)