28 декабря

Очень собою недоволен; главное же потому, что был не здоров; нынче же послѣд[овать] слѣд[ующему] правилу: ежели болен, то можно не исполнить предположен[наго], но и другого не делать. Съездить к Горчаковым, переч[есть] дневник и исполнить неисполненное. В Нескучной ехать и волочиться за Княг[иней]. К вечеру с Ник[олаемъ] Горчак[овымъ] ехать к Цыг[анамъ] и укладываться. —

Ходил с Н[иколинькой] на охоту. Слышал 2 -х кабанов. Удивительное несчастие! Ничего не делал. Пил с Яп[ишкой]. Оголин мне больше и больше не нравится. —

Вчера б[ылъ] на охоте, убил зайца и 2 фаз[ановъ]. Алешка не уехал, чему я очень рад, потому что письмо к тетиньке было несообразно с первым правилом — оно огорчило бы ее. — Нынче писал утром Р[оманъ] Р[усскаго] П[омѣщика], хотя и мало, но хорошо, после обеда прочел инвалиды, и начал было писать З[аписки] Ф[ейерверкера], но глупое требование Алексеева послать Алешку в С[тарый] Ю[ртъ] и ужин развлекли меня. После ужина болтал с Еп[ишкой] до петухов. —

Занятия. — Счеты. Чихирю 21 1 / 2, хлеба 5, свечь 3, Чихиря 7 1 / 2, девочкам 2, водки 20. Итого 59. Занял у Жукевича 1—50. Остаток 1. —

Встал поздно. Все думал о комедии. Вздор. Гимнастика. Получил свидетельство. Обедал у Шевич. Блудов стерва. Вяземской запретил последнюю главу. От Некрасова письмо. Неожиданно поехал к Дружин[ину]. Не кончил коректуру, пришли наряженные.

Крюков и Бахметев. Визиты. Сухотина мила очень. Алсуфьевы много говорили обо мне. Досадно. Обед на кончике; речи пошлые все, исключая Павловской. Аксаков К[онстантинъ] мил и добр очень. У Сушков[ыхъ] В. была очень мила, но ровна. Раевской был отвратителен. —

Не есть ли одна аксиомическая сила, из к[оторой] вытекают все другие (тепло, электр[ичество], тягот[ение] и др.). Сила кругообращения земли. Тяготение к земле, упругость и мн[огое] др., есть только сила сцепления частиц, как в стакане, к[оторый] вертится в обруче. —

Если человек думает, что его жизнь есть только преходящее явление — звук лиры Платона, то это происходит от того, что жизнь всех других людей представляется ему только звуком лиры, но если он любим или любит, значение своей жизни станет для него глубже.

Приехал Поша. Он мне объявил, что они поцеловались. Всё больше и больше привыкаю. Как им хорошо: стоять на прямом пути и, по всем вероятиям, столько впереди. Как далеко они могут и должны уйти. Хотел писать о соске, но заснул и целый день слабость. Немного походил. После обеда Дунаев, какие-то барышни. [Вымарана одна строка.] Одни люди себя строго судят и других прощают. Другие себя прощают и других судят.

Жив. Но не думаю о том, что записал.

Нынче дурно спал, болело под ложечкой. Был Раев[ский]. Читал вечером Церковь и Государст[во]. Всё там сказано. Писал немного. Теперь 11, иду наверх и потом спать.

Нездоровье прошло, но осталась сердечная слабость. Сильные перебои. И хорошо. Очень серьезно хорошо. Странно, только теперь, когда я накануне смерти, я начинаю жить настоящею жизнью: для себя, для Бога, независимо от людей. И какая это сила. Я не вполне еще овладел ею, но чувствую ее временами. Писал за это время: исправленный Кр[угъ] Чт[енiя] и закон Божий для детей. Очень трудно, но, если Бог позволит — могу сделать. Много нужно записать, и хорошего, но сейчас не могу — поздно, вечер.

Живу и часто вспоминаю последния минуты Маши (не хочется называть ее Машей, так не идет это простое имя тому существу, к[оторое] ушло от меня). Она сидит, обложенная подушками, я держу её худую милую руку, и чувствую, как уходит жизнь, как она уходит. Эти четверть часа одно из самых важных, значительных времен моей жизни.

Отдал Ч[ерткову] статью, хо[тѣлъ] писать «Погибшие», но не пошло. А есть, есть что сказать. На душе хорошо. Все учусь по немногу не мыслить нелюбовного. В этом все дело. Мож[но] привыкнуть. Помоги Бог, к[оторый] в «табе». Были студенты. Тяжело было. Забывал, что надо с богобоязненность[ю] обращаться. А всетаки подвигаюсь. Да беда, что l’esprit de l’escalier. Но подвигаюсь, подвигаюсь.

Спал много. Встал нездоровый. Ничего не ел целый день. Только утром походил. Зато хорошо просмотрел Сон. Можно так оставить. И недурно. Вчера приехал Сережа с женой сам пят. Нынче Ванда Ландовская. Я просмотрел и Бродяч[ие] — тоже годится. Музыка меньше трогала. Слабость и изжога. Теперь 12 час[ов], ложусь спать. Письма мало интересные.