28 декабря 1906 года

Нездоровье прошло, но осталась сердечная слабость. Сильные перебои. И хорошо. Очень серьезно хорошо. Странно, только теперь, когда я накануне смерти, я начинаю жить настоящею жизнью: для себя, для Бога, независимо от людей. И какая это сила. Я не вполне еще овладел ею, но чувствую ее временами. Писал за это время: исправленный Кр[угъ] Чт[енiя] и закон Божий для детей. Очень трудно, но, если Бог позволит — могу сделать. Много нужно записать, и хорошего, но сейчас не могу — поздно, вечер.

Живу и часто вспоминаю последния минуты Маши (не хочется называть ее Машей, так не идет это простое имя тому существу, к[оторое] ушло от меня). Она сидит, обложенная подушками, я держу её худую милую руку, и чувствую, как уходит жизнь, как она уходит. Эти четверть часа одно из самых важных, значительных времен моей жизни.