30 ноября 1852 года

Много думал, но ничего не делал. Завтра утром примусь за переделку оп[исанiя] в[ойны], а вечером за Отрочество, к[оторое] окончательно решил продолжать. 4 Эп[охи] жизни составят мой роман до Тифлиса. Я могу писать про него, потому что он далек от меня. И как роман человека умного, чувствительного и заблудившагося, он будет поучителен, хотя не догматический. Роман же Р[усскаго] помѣщ[ика] будет догмат[ическiй]. Я начинаю жалеть, что отстал от одиночества: оно очень сладко. — Влияние брата было очень полезно для меня, теперь же скорее вредно, отучая меня от деятельности и обдуманности. Все к лучшему. Это так ясно в моей жизни. Боже Великий, благодарю тебя. Не остави меня.