1 апреля 1852 года

Опять просыпался в 8 -м, но заснул и проспал до 10-ти. Читал Современник, в котором все очень дурно. — Странно, что дурные книги мне больше указывают на мои недостатки, чем хорошия. Хорошия заставляют меня терять надежду. Писал главу о молитве, шло вяло. В[анюшка] переписывает дурно и вяло, но я не теряю надежды его приучить. Имел глупость пойдти обедать и скучал невыносимо. — Особенно натянутой А[лексѣевъ]. После обеда нашел брата у себя, играл в шахматы, потом писал. Пришла большая компания, которая мне надоедает до нельзя. Пошел ужинать, не пошел к брату, куда собралась вся компания; а домой. Писал, писал, наконец, стал замечать, что рассуждение о молитве имеет претензию на логичность и глубокость мыслей; а не последовательно. Решился покончить чем нибудь, не вставая с места, и сейчас сжег половину — в повесть не помещу; но сохраню, как памятник. — У брата история зa какую-то девку, которую он повалил вчера на площади. Глупо! Людям, которые смотрят на вещи с целью записывать, — вещи представляются в превратном виде, я это на себе испытал. — Ложусь 1 / 2 1-го, однако завтра встану рано. —