25 февраля 1904 года

Здоровье хорошо. Все кончаю о войне. Третьего дня в постели утром записал следующее к письму Ч[ерткову]:

1) Сознание на первой ступени ищет добра только себе, воображаемому матерьяльному существу; на второй ступени ищет добра только себе, воображаемому отдельному духовному существу; на третьей ступени оно есть добро себе и всему, с чем оно соприкасается: оно ничего не ищет, оно есть, одно есть.

2) Жизнь есть рост сознания. Все события жизни, какие бы они ни были, только окрашивают рост сознания.

3) Свобода возможна только на 3-ей ступени сознания. Отдельное матерьяльное существо не может быть свободно. Также не может быть свободно и отдельное духовное существо. Свободно может быть только вечное, бесконечное существо, хотя оно проявляется и в ограниченном виде. «Познаете истину, и истина освободит вас».

4) Как ни желательно бессмертие души, его нет и не может быть, п[отому] ч[то] нет души, есть только сознание Вечного (Бога) Смерть есть прекращение, изменение того вида (формы) сознания, к[отор]ая выражалась в моем человеческом существе. Прекращается сознание, но то, что сознавало, неизменно, п[отому] ч[то] вне времени и пространства. Тут-то и нужна вера в Бога. Я верю, что я нетолько в Боге, но я — проявление Бога и потому не погибну.

5) На первой и второй ступени я, настоящее я (божественное) принимает свои пределы за самого себя. Только на 3-ей ступени оно сознает себя тем, что есть.

6) Когда люди нетолько на второй, и на первой ступени ожидают бессмертия, они правы по существу; неправы только в том, что они ожидают бессмертия своей воображаемой личности, к[оторая] есть только пределы, в к[отор]ыхъ выражается сознание.

Нынче поправил Н[иколая] П[авловича] в Х[аджи] М[уратѣ] и бросил. Если будет время, то напишу отдельно о Николае. —