25 февраля

26 Ф./9 М. —Дурно спал. В 8 поехали, дорогой играли. Т[ургеневъ] ни во что не верит, вот его беда, не любит, а любит любить. Пошел в баню — мерзость. Несмотря на этот комфорт, пропасть своего рода лишений для нашего брата Русского. Обедал. Кафе. Писал и плохо и хорошо. Больше первое. Слишком смело и небрежно. —

Встал рано, почитал журналы; о лорде Грее. Некрасова плохая вещь. Варгин, тетинька и споры. Я смирился. Пошел ходить. Не в духе. Обедал без братьев. Прочел Чич[ерина] о эманципации и Корша о реформе. 1-я нехорошо. Написал листок Казаков. Играл фант[азию], глуп[о], а приятно. Спать в 11.

Почти то же. Утром лучше. Читал того же Arnold’a и Revue, Princesse Arabe. Думал: У нас царство разврата и женщин. Женщины движут всем. И это ложь и от того такое раздраженное отстаивание. Попробуйте коснуться этого. Нет предмета, к[оторый] бы озлобил более людей. А поддерживайте это, и вам всё простится. Принес некто статью, о чем, трудно сказать; сочувствует моему осуждению науки, осуждает договор Римского права, но отстаивает дарвинизм и тут же царскую власть. Кажется, Добровольского. Как быть с путанными головами? Письмо Лебединского. Надо выработать отношение. Да, отношение то, чтобы не скорбеть о мнении, к[оторое] о тебе составят. Как говорит Эпиктет: если ты не решаешься прослыть за дурака, ты далек от (философии) мудрости. Читал Вольтера с Варенькой, хохотали.

Встал рано, и, после вчерашней бури и мятели, прекрасная погода. Разбудил девочек — Тан[я], Маша, Вера. Собрались и поехали в 10. Хорошо, весело и приятно ехали. Покормили в Крапивне и в 7 приехали в Одоев. Ночуем на прекрасн[ом] постоялом дворе. Я это записываю. Нет работы мысли. Получил письмо от Ге. —

Жив. Анненк[ова] и Горбун[ов]. Говорю, думаю, но не работаю. Написал письма, ездил в Ясенки. Попробовал — ничего не пошло, а между тем уяснилось очень важное для ст[атьи] Непр[отивления]. Именно в изложении сущности учения.

Все учения до Христа, если они имели целью общую жизнь, как Моисей, Солон, Ликург, Конфуций, то требовали изменения форм жизни, требовали насилия, стремились к тому, чтобы жизнь шла бы так, как будто нет зла, чтобы злые, преступники были изгнаны, уничтожены, или, если они имели целью одну внутреннюю жизнь, как учение браминов, буддистов и всех аскетическ[их] учений, отрицали внешнюю общую жизнь, не хотели знать ее. Учение христианское церковное в связи с государством есть учение первого типа: жизнь учреждается так, как будто нет зла, или по крайней мере так, что не видно существующего зла: злодеи в изгнании и по тюрьмам или боятся отдаться явно своему злу и действуют хитростью. Христианство аскетическое есть учение второго типа. Люди, следуя этому учению, озабочены душою только своею и бросают развращенный мир и уходят из него. —

Учение Христа истинное соединяет оба, оно дает для осуществления наивысшей внешней справедливости, не кажущейся, но настоящей, средство, состоящее в совершенствовании личности каждого среди общества и для общества, только для общества.

Жив. Писал немного, не так легко, как вчера. Гости разъехались. Ходил два раза гулять. Читаю Аристотеля. Нынче получил письма с Сережей, к[оторый] приехал сюда. Неприятное письмо от С[они]. Или скорее я не в духе. Вчера, гуляя, молился и испытал удивительное чувство. Вероятно, подобное тому, к[оторое] возбуждают в себе мистики духовным деланием: почувствовал себя одного духовного, свободного, связанного иллюзией тела.

Нынче 25. Ничего не записано. Кое-что поправлял. Нынче писал письма. Больше 7 писем. Но ничего не могу писать, хотя не перестаю думать о Х[аджи]-М[урате] и воззвании.

Здоровье хорошо. Все кончаю о войне. Третьего дня в постели утром записал следующее к письму Ч[ерткову]:

1) Сознание на первой ступени ищет добра только себе, воображаемому матерьяльному существу; на второй ступени ищет добра только себе, воображаемому отдельному духовному существу; на третьей ступени оно есть добро себе и всему, с чем оно соприкасается: оно ничего не ищет, оно есть, одно есть.

2) Жизнь есть рост сознания. Все события жизни, какие бы они ни были, только окрашивают рост сознания.

3) Свобода возможна только на 3-ей ступени сознания. Отдельное матерьяльное существо не может быть свободно. Также не может быть свободно и отдельное духовное существо. Свободно может быть только вечное, бесконечное существо, хотя оно проявляется и в ограниченном виде. «Познаете истину, и истина освободит вас».

4) Как ни желательно бессмертие души, его нет и не может быть, п[отому] ч[то] нет души, есть только сознание Вечного (Бога) Смерть есть прекращение, изменение того вида (формы) сознания, к[отор]ая выражалась в моем человеческом существе. Прекращается сознание, но то, что сознавало, неизменно, п[отому] ч[то] вне времени и пространства. Тут-то и нужна вера в Бога. Я верю, что я нетолько в Боге, но я — проявление Бога и потому не погибну.

5) На первой и второй ступени я, настоящее я (божественное) принимает свои пределы за самого себя. Только на 3-ей ступени оно сознает себя тем, что есть.

6) Когда люди нетолько на второй, и на первой ступени ожидают бессмертия, они правы по существу; неправы только в том, что они ожидают бессмертия своей воображаемой личности, к[оторая] есть только пределы, в к[отор]ыхъ выражается сознание.

Нынче поправил Н[иколая] П[авловича] в Х[аджи] М[уратѣ] и бросил. Если будет время, то напишу отдельно о Николае. —

Оч[ень] дурно спал. Удивительное состояние — точно молодой во сне. Встал рано. Ходил. Хорошо говорил с пьяницей, к[оторый] признавался, что обманывает баб, — смывает порчу и все пропивает. Целый день d’une humeur de chien. Написал целый рассказ Ходынка, оч[ень] плохо. В постели написал ответ Мельникову. Не выходил днем. Вечером читал философию и, по совету Душана, написал письмо Чехам. Теперь 12 часов, ложусь спать.