28 мая 1907 года

Нездоров и потому просил Сашу записать за несколько дней.

[1)] Душевное состояние такое, что все неприятно, все, что было, что будет, все нехорошо. Что это значить? — А то, что душа хочет освободиться от прошедшего и будущего и жить одним неумирающим, непроходящим и не начинающимся настоящим. Такое душевное состояние хорошо, и надо пользоваться им, живя одним вечным, духовным.

[2)] Агафья Михайловна спрашивала у Алексея Степановича, страшно ли умирать.

[3)] Для того, чтобы убедиться в том, что в нас живет духовная сила, независимая и не происходящая от тела, достаточно вспомнить о способности каждого человека судить о своем душевном состоянии: рассматривать его, как нечто внешнее, сознавать себя, и невозможность сознать это сознание, рассматривать его, как нечто внешнее, сознавать сознание. Я могу, рассматривая себя, познать, что я сейчас раздражен или умилен, что мой поступок был дурной или хороший, но я не могу сознать этого сознания, рассматривать это сознание, как нечто внешнее. Я могу сказать: что я сознаю, что я сознаю (и даже, что сознаю, что сознаю, что сознаю), но это сознание не будет иметь никакого содержания, а будет только все то же сознание своей духовности.

[4)] Три предположения: 1) дух = сознание = разум — произведение материи и в зависимости от неё. 2) Материя — произведение сознания и в зависимости от него. 3) Дух и материя нераздельно соединены и ни одна не влияет на другую.

В первом случае на вопрос, откуда взялась материя, составляющая мое тело, я должен ответить: от прежде бывшей материи. А та? От прежней. А та? И я должен признать совершенно непонятную мне материю, появившуюся сама собою.

При втором на вопрос, откуда взялась душа? я отвечаю тем, что не признаю вопроса. Душа, сознание, разум, ни откуда не появилось — оно есть, одно действительно есть, так есть, что без него ничего нет. И потому в первом случае источник меня вне меня в безконечн[омъ] и совершенно непостижим, во 2 -м он во мне и вполне ясен.

Третье же предположение отпадает само, так как не могут быть равны два начала жизни, из которых одно вполне непонятно, а другое вполне понятно.

[5)] Сон — совершенное подобие смерти: в том, что прекращается сознание, но не прекращается жизнь. Может быть, подобен сон и тем, что в нем начинается новое сознание, все основанное на прежнем (бдящем), но не связанное с ним.

Может быть, подобие и в том, что вся наша жизнь относится к истинной жизни, как сновидения к нашей теперешней жизни. Точно также, как в теперешней жизни после каждого засыпания и пробуждения жизнь все больше и больше открывается, так и истинная жизнь все больше и больше открывается с каждым рождением после смерти.

[6)] Поступки по вере усиливают веру. Вера производит поступки. Circulus viciosus.

1) Сегодня, 13 Мая, проснувшись, испытываю странное новое душевное состояние: как будто все забыл — не могу вспомнить, есть ли Ю[лiя] И[вановна] или нет, не могу вспомнить: какое число? что я пишу? — А между тем не столько представления, сколько чувства нынешних сновидений представляются особенно ярко.

2) Воспользоваться свободой революции для того, чтобы избавиться от суеверия необходимости власти. «Но люди не готовы». Тут cercle vicieux. Люди не будут готовы, пока будет развращающая их власть.

3) Как опекун считает всегда неготовым воспитанника, также и кандидаты в опекуны. Анархисты видят зло власти, но верят в нее — в её средства.

4) Можно любить всякого человека. Только, чтобы любить так человека, надо любить его не за что нибудь, а ни за что. Только начни любить так и найдешь, за что.

5) Что прежде, что после? Прежде надо освободить людей от рабства, а потом уже облегчать машинами работу. А не так, как теперь — когда изобретение машин только усиливает рабство.

6) То, что ученые историки все дальше и дальше проникают в древность, показывает, что и прошедшее открывается нам также, как и будущее, но открывается другим процессом и также неполно.

7) Спрашивать: есть ли Бог? все равно, что спрашивать: есть ли я? Я в себе знаю Бога — не всего, но частицу, проявление. Все то, чего я есмь проявление, это есть Бог, столь же неизбежно существующий, как и я.

8) Вред медицины в том, что люди больше заняты телом, чем духом. Жизнь сложилась так, что гибнут милионы молодых, сильных, здоровых, детей — гибнет жизнь, а старательно и искусно лечат старых, ненужных, вредных. Главное, приучает людей — даже народ — больше заботиться о теле, чем о душе.

Если бы не было её совсем, не было бы этого соблазна заботы о теле, люди больше думали бы о душе, и в общем положение людей было бы много лучше. Прекрасное выражение в народе, когда болен: помираю. Болезнь заставляла бы думать о смерти, а не об аптеке.

А живи люди более духовной жизнью, не было бы браунингов, войн, голодных детей и матерей, уничтожающих плод.

9) Говорят: нет духовного начала, все от тела. Если люди живут для тела, заняты только телом, никогда не борятся с ним, то какже им думать иначе. Ребенок живет для тела, но не объясняет, не оправдывает этого, но горе, когда взрослый продолжает жить по-ребячески и искусными умствованиями оправдывает это. Только тот, кто борется с телом, знает, что такое тело, и знает, что есть то, что борется с ним и что сильнее его.

10) Свобода, равенство может быть осуществимо только любовью, а не насилием.

При осуществлении насилием это — величайшее зло.

11) Две науки точные: математика и нравственное учение.

Одно — самое поверхностное, другое — самое глубокое. Точны и несомненны эти науки потому, что у всех людей один и тот же разум, воспринимающий математику, и одна и та же духовная природа, воспринимающая (учение о жизни) нравственное учение.