1 ноября 1908 года

Вчера занимался — статьей Сербск[ой]. Кончаю. Не плохо и не хорош[о], средне. Вчера б[ыло] на душе или, скорѣ[е], на теле тоскливо, п[отому] ч[то] не поддавался. Нынче утро, и хочется записать вот что:

1) Гуляю, сижу на лавочке и смотрю на кусты и деревья, и мне кажется, ч[то] на дереве большие два как бы ярко оранжевые платка; а это на вблизи стоящемь кусте два листка. Я отношу их к отдаленным деревьям, и это два большие платка, и ярко оранжевые они от того, что я отношу цвет этот к удаленному предмету. И подумал: Весь мир, какой мы знаем, ведь только произведение наших внѣшн[ихъ] чувств: зрения и осязания... и наш[ихъ] соображений. Как же верить в реальность, единую реальность мира, каким мы его представляем себе? Какой он для блох? Какой для Сириуса, для неизвестного мне существа, одареннаг[о] неизвестными мне чувствами? И пространство и время — это все мною построено. То, что я называю бесконечно малыми существами, нисколько не меньше меня. И то, что я называю моментом, нисколько не меньше того, что я называю вечностью. Одно, одно есть, то, что сознает, а никак не то, что оно познает и как.

2) О чувстве меры в искусстве: то, ч[то] отсутствие меры выставляет на вид производителя искусства, и от того уничтожает[ся] иллюзия того, что я н[е] воспринима[ю], а творю.