5 августа 1908 года

Все лежу. Ноге лучше. На душе хорошо, даже очень хорошо. Работаю Круг Чт[енiя] новый, дошел до 26-го. Еще много работы. Умилялся на Ч[ерткова] и других друзей работу над сводом. И думаю, и сомневаюсь, ч[то] это стоит того. Но мне приятно — приятно это сплоченi[е] моего духовного я. Ругат[ельныя] письма за Н[е] М[огу] М[олчать] усиливаются. Читаю Дик[кенса] Our mutual Friend, очень плохо. Вивекананда тоже мало удовлетворяет. «Дюже умен». Была два раза музыка Сибора и Гол[ь]д[енвейзера]. В последний раз много думал во время игры, а именно: определял всякую вещь известным чувством, настроением, перенося ее в область словесного искусства, и оказалось, что было: то умиление, то веселость, то страсть, то тревога, то любовь нежность, то любовь духовная, то торжественность, то грусть и мн. др., но одного не был[о] — не было ничего недоброго: злобы, осуждения, насмешки и т. п. Как бы так художественно писать? Думал:

1) Особенно, точно по новому, ту старую истину, что безумно жить, забывая о смерти, что сознание присущности смерти, возможности ежеминутного наступления её есть самое нужное условие жизни, что без этого сознания жизнь не может не быть бессмыслицей с постоянной возможностью отчаяния при воспоминании о смерти. Казалось бы, так неизбежно понять, что мы в жизни — высланные на работу работники, которых всякую минуту, мы не знаем когда, может снять хозяин и вернуть туда, откуда он выслал их, — «Туда» и «Откуда», к[отор]ыхъ мы одинаково не знаем. Казалось бы, иначе нельз[я] людям понимать свою жизнь. А они понимают ее, как что-то им принадл[е]жащее, в к[отор]ой они могут достигать своих целей. Какже им при таком взгляде не отчаиваться при мысл[и] о смерти?

Да, ты только работник дела хозяйск[аго], Божия, и знаешь наверно только то, что ты прислан сюда работать Его дело. Хорошо ли, дурно это положение, нечего рассуждать, оно таково и не изменится; одно, о чем можно и должно разсужда[ть], это то, как лучше прожить. А лучше прожить можно, очевидно, только тогда, когда будешь делать ту работу, какая задана. Узнаешь, что делаешь ту работу, какая задана, п[о тому], ч[то] она самая легкая, и нетолько легкая, но и радостная. С тех пор, как мы знаем жизнь людей, мудрейшие из них иска[ли] определение этой работы и указывал[и] ее — все истинные религии и учения нравственности указывали это, и все одно и тоже: единение со всеми и содействие единенi[ю] со всеми — любовью. О том же, что за хорошее исполнение работы будет награда после смерти от хозяина, можн[о] гадать и верить. Но эти гадания тем меньше нужны, чем больше и лучш[е] исполняет человек работу хозяина. Исполнение это дает благо, благо в настоящем, исключающее всякий интерес к будущему.