11 февраля 1910 года

Знаю только то, [что] за эти два дня был в дурном духе. Но всетак[и] работал и оба дня писал, и нынче даже сделал 2 дня. Был 3-го дня Буланже. Надо написать ему предисловие к Будде. И еще много кое чего нужно. Главное же, все сильнее и сильнее просится наружу то страдание от грехов людски[хъ], — моих в том числе, — разделяющих и мучающих людей. Нын[че] яснее всего думал об этом в виде «Записок Лакея». Как мог[ло] бы быть хорошо! Перечитывал Достоев[скаго], — не то.

В доме все больны: Дорик, мал[енькая] Таничка и Саша. Привет от d’Estournel’я, моя искалеченная статья и ругат[ельныя] письма. С[офья] А[ндреевна] едет в Москву. Записать:

1) Забыл, ч[то] нынче важное думал о Боге и вере.

2) Если время идет, то что-нибудь стоит. Стоит сознание моего «я». Если есть вещество в пространстве, то должно быть что либо вне пространства. Опять мое сознание.

3) Как в вещественном мире все ко всему притягивается, так и в мире духовном.

Вчера и 3-го дня ездил верхом, нынче не поехал. Теперь 5-й час, пойду похожу.

Очень живо чувствовал благодетельность для жизни мысли о ежеминутной возможности смерти.

С[офья] А[ндреевна] уехала. Я говорил ей вчера о моем желании и непрiятн[ости] за то, что Книги для чтения продаются дорого; она стала говорить, что у неё ничего не останется, и решительно отказала.

Приезжал доктор; все больны. С[офья] А[ндреевна] уехала.