Дневник Льва Толстого
27 сентября 1910 года
С утра проводил Сашу, — она уехала совсем в Телят[инки]. Гулял, записал прибавление к письму Грота. Дома книжки и письма. Больше ничего. Ездил верхом к Туле. Здоровье хорошо. Держусь. Кое-что записать. Был Хирьяков. Послал книжки Горбунову и письмо Аншиной в газеты.
Полн. собр. соч., т. 58, с. 107
Как комично то противоположение, в к[оторомъ] я живу, в к[оторомъ] без ложной скромности: вынашиваю и высказываю самые важные, значительные мысли, и рядом с этим: борьба и участие в женских капризах, и к[отор]ымъ посвящаю большую часть времени.
Чувствую себя в деле нравственного совершенствования совсем мальчишкой, учеником и учеником плохим, мал[о] усердным.
Вчера была ужасная сцена с вернувшейся Сашей. Кричала на М[арью] А[лександровну]. Саша сегодня уехала в Телят[инки]. И она преспокойная, как будто нич[его] не случилось. Показыв[ала] мне пугач-пистолет — и стреляла, и лгала. Нынче ездила за мной на прогулке, вероятно, выслеживая меня. Жалко, но трудно. Помо[ги] Г[оспо]ди.
Полн. собр. соч., т. 58, с. 138–139