26 апреля

Встал поздно, читал всякую дребедень, целый день чувствую себя нехорошо, [[3]]. Приехал Мак[алинскiй] и с другими офицерами. Они все как будто меня будируют, чему я очень рад. 11.

Почти целый день, исключая игры в бары, провел над бумагой; но ничего почти не написал и что написал, то дурно. [[3]] Последний день праздников. —

Утром был А[ркадiй] Сталыпин. Он тяжел. Держал коректуры. Гимнастика очень веселая. Обедал с Ал[ексѣемъ] Сталы[пинымъ] у Дюссо. Славный и интересный малый. Дм[итрiй] Сталыпин был тронут тем, что я обругал его принципала и извинился перед ним. Вечером додержал коректуру.

Встал в 8 нездоровый, писал немного Пов[режденного], ванна. После обеда читал Histoire d[e] F[rance]. Получил письмо от Ботк[ина] и Др[ужинина], льстивое и весьма приятное. П[ущин]а слишком ко мне привязалась. Гулял до Basset.

Выехал рано в поле, рассердился. Перечитывал всё и переделывал. Ездил по зову солдата напрасно. Обедал, спал, ходил в поле.... Поо[т]делал Кардон, много новых мыслей. Христианское воззрение. — Играл часа три — сикстами три акорда под соловьев и наслаждался. — Получил письмо от Александрин о 3 смер[тях].

Мясоедовская женщина, маленькая. Издалека стала на колени, «ручку». Тотчас же ушла. — Городенские бабы строются. Агент сказал: стройтесь, я не взыщу. Оштрафует. На 10 р[ублей]. А я не погонюсь. Агент частно разрешает. — А официально нельзя. Не стараются потому, что по полниве на душу, полевую землю нельзя занимать. —

Кислинско[го] просить. Ларивон Федоров.

«Штрафу 10 р.» Да уж мы бы не постояли. А нельзя, батюшка, к мировому теперь подать. Пущай оштрафовали бы. 10 р. куда ни шло.

Щекинская баба старуха. За двумя мужьями была. Все примерли. Ходит, побирается. Шутит. «Вот я стара, уж меня не откормишь». —

Побирушка пьяная — дворянка с дочерью.

Городенской чахоточный с сыном, шел целый день до меня.

Посеять овсяную десятину. — На коленах елозал. От декогу справил.

Щекинской шальной, о мельнице, «скажем» — не понял, что нужно.

Прошение Крыльцовской бабы о выручке солдата из службы.

Не поздно. Пошел на почту. Бр[ат] Сергей, встретили Иверскую. Он ругает, но кланяется. «Всё лучше, говорит, чем что-то ему страшное». Странная болезнь. Дома читал святую Наг[орную] Пр[оповедь] и пробовал писать введение к ней. Нельзя. Пошел в книжн[ые] лавки, но не доехал, никто в конке не разменял 10 р. Все считают меня плутом. Вернулся, один обедал. Борис и его жена, сделанная очень похоже на женщину. Неопытный человек не узнает. Остался дома. Ходил в лавку, зачем-то купил сыру и пряников (1). Как во сне — слабость. Дома разговаривал с m-me Seuron и Ильей. Он искал общения со мной. Спасибо ему. Мне б[ыло] очень радостно. Потом приехали наши. Мертво.

Встал рано, пописал. У наших суета свадьбы. Поша с Машей и брань С[они], и всё вместе тяготит, но борюсь и мне хорошо.

Теперь 5. Я никуда не выходил кроме сада. Дома хорошо беседовал с Желтовым. Очень серьезный человек. Он едет в Тамб[овскую], Сарат[овскую] и Самар[скую] для свиданья с молоканами.

После обеда пошел к Озмидову, ласково поговорил с ним. Дома Поша с Машей. Что такое мое, неполное радости отношение к Поше? Я люблю и ценю его; но это не отеческая ли ревность? Уж очень М[аша] дорога мне. Лег рано, заснул поздно.

Написал письмо шведу, Шмиту и Левитск[ому], надо писать Хилк[ову], Чертк[ову], Страхову, Ал[ехину].

Вчера ездил в манеже на вел[осипеде]. Потом ходил к Серг[ею] Ник[олаевичу]. Он в ужасном духе, и все его семейные страдают. Потом дома хотел посидеть один, пришел Ив[ан] Мих[айлович]. Кажется, был ему полезен. Написал письмо Соне. Лег спать с тоской в душе беспричинной, и встал нынче с такою же. Сейчас сел за письм[енный] стол, хотел продолжать Коневскую, решительно не могу. Вот и взял дневник. Напишу хоть письма. Вчера видел свой портрет, и он поразил меня своей старостью. Мало остается врем[ени]. Отец, помоги мне употребить ее на дело твое. Страшно то, что чем старше становишься, тем чувствуешь, что драгоценнее становится (в смысле воздействия на мир) находящаяся в тебе сила жизни, и страшно не на то потратить ее, на что она предназначена. Как будто она (жизнь) всё настаивается и настаивается (в молодости можно расплескивать ее — она без настоя) и под конец жизни густа, вся один настой. — Отец, помоги, помоги, помоги.

С Ив[аном] Ми[хайловичем] говорили о молитве. Как только стану рассуждать: кому молюсь? чего прошу? как он исполнит мою молитву? Ничего не знаю. Знаю только, что мне нужно молиться, что меня страстно тянет к молитве, что я без всяких внешних влияний сейчас пишу и держу с трудом слезы умиления молитвы, знаю, что мне необходимо молиться и что этот акт молитвы не праздный, а самое лучшее и плодотворное дело, к[оторое] я могу делать.

Отец, помоги. Укажи свое дело. Без сомненья. Да ты уж указал. Так не прошу, а благодарю, люблю.

Революционеры употребляют против правит[ельственныхъ] лиц тот самый аргумент, к[оторый] прав[ительственныя] лица употребляют против своих врагов и на чем воспитали людей: то, что убийство допустимо для общего блага.

1) Ничто так не утверждает в неуничтожаемости, безвременности своей сущности, ничто так не способствует, спокойному принятию смерти, как мысль о том, что умирая я не вступаю в новое положение, а только возвращаюсь в то безвременное, беспространственное, бестелесное, бесформенное состояние, в котором был и из которого пришел в эту жизнь. (Хорошо).

Нельзя даже сказать: «в котором был», а в то состояние, которое мне также свойственно, как и то, в котором я нахожусь теперь.

2) Таничка еще свежа от Начала всего — любви и любит всех. Мика уже любит только себя, я приучаюсь опять, как Таничка, любить всех.

3) Der langen Rede kurzer Sinn. Причина всех бедствий — суеверие возможности устройства общества насилием. Причина суеверия — отсталость веры, деятельность, не имеющая уже разумного основания. Причина отсталости веры — непонимание той, которая свойственна возрасту человечества и открыта ему. И потому избавление от бедствий — понимание соответственной возрасту человечества веры, веры в высший закон любви.

Гораздо лучше, но не работалось. Видно, так надо. И то хорошо. Кое что записал. Ходил с Олей и детьми. Мрачен, но не грешил. Вечером читал. Приехали Димочка с Ал[ешей] Сергеенко, и духом Чертк[овыхъ] повеяло — приятно. Ложусь спать. От С[аши] хорошее письмо.