23 июня

Встал в шесть, пил воды, ничего не писал, был Доктор. Ван[юшка] плох. Написал письмо к Валер[ьяну]. Б[уемскiй] писал. После обеда спал, пил воды, мечтал хорошо, читал Часы благоговения и теперь ложусь спать. Встретил Л. с Ерем[ѣев]ой и заметил при этом случае за собой еще много тщеславия. — Б[уемскiй] мешает, а много было хороших мыслей. Ложусь. 11 1 / 2.

Почти месяц не писал ничего. В это время ездил с кунак[ами] в Воздвиж[енскую]. Играл в карты и проиграл Султана. Едва не попался в плен, но в этом случае вел себя хорошо, хотя и слишком чувствительно. Приехав домой, решился пробыть здесь месяц, чтобы докончить Отр [очество], но вел себя целую неделю так безалаберно, что мне стало очень тяжело и грустно, как всегда бывает, когда недоволен собою. Вчера Гришка рассказывал, что я б[ылъ] бледен, после того как меня ловили Чеч[енцы], и что я не смею бить казака, к[оторый] ударил бабу, что он мне сдачи даст. Все это так меня расстроило, что я весьма живо видел очень тяжелой сон и, поздно проснувшись, читал о том, как Обри перенес свое несчастье, и как Шекспир говорит, ч[то] ч[еловѣкъ] познается в несчастье. Мне вдруг непонятно стало, как мог я все это время так дурно вести себя. Ежели я буду ожидать обст [оятелъств], в к [оторых] я легко буду добродетелен и счастлив, я никогда не дождусь: в этом я убежден. Д[ѣвки] сбили меня с толку. Постараюсь делать добро, сколько могу, б[ыть] деятельным и уж наверное не поступать легкомысленно и не делать зла. Благодарю Б[ога] за такое настроение и прошу Т[ебя] — поддержи его. — Я много делал дурного за это время: подговаривал девок, тратил деньги на пустяки и время, кот[орое] бы мог употребить с пользой, тщеславился, спорил, сердился. —

25 Июня. Нынче получил от С[ережи] письмо, в к[оторомъ] он пишет мне, что К[нязь] Г[орчаковъ] хотел писать обо мне В[оронцову], и бумагу о отставке. Незнаю, чем все это кончится; но я намерен наднях ехать в Пятигорск. Ни в чем у меня нет последовательности и постоянства. От этого-то в это последнее время, что я стал обращать внимание на самого себя, я стал сам себе невыносимо гадок. Будь у меня последовательность в тщеславном направлении, с которым я приехал сюда, я бы успел в службе и имел повод быть довольным собой; будь я последователен в добродетельном направлении, в к[оторомъ] я находился в Тифлисе, я бы мог презирать свои неудачи и опять бы был доволен собою. — С малого и до большего этот недостаток разрушает счастье моей жизни. Будь я последователен в своей страстности к женщинам, я бы имел успех и воспоминания, будь я послѣд[ователенъ] в своем воздержании, я бы б[ылъ] гордо-спокоен. — Этот проклятый отряд совершенно сбил меня с настоящей колеи добра, в к[оторую] я так хорошо вошел было, и в к[оторую] опять желаю войдти, несмотря ни на что; потому что она лучшая. Г[оспо]ди, научи, настави меня. Не могу писать. Я пишу слишком вяло и дурно. А что мне делать кроме писанья? — Сейчас обдумывал свое положение. В голове вертелась такая куча разнородных мыслей, что я долго не мог понять ничего, кроме того, что я дурен и несчастен. После этого времени тяжелого раздумья в голове моей образовались слѣд[ующiя] мысли: цель моей жизни известна — добро, к[отор]ымъ я обязан своим подданным и своим соотечественникам; первым — я обязан тем, что владею ими, вторым — тем, что владею талантом и умом. Последнюю обязанность я в состоянии исполнять теперь, а чтобы исполнять первую, я должен употребить все зависещия от меня средства. Первою мыслью моей было составить для себя правила в жизни, и теперь я невольно возвращаюсь к ней. Но сколько времени я потерял даром! — Может быть, Бог устроил жизнь мою так, с целью дать мне больше опыта. Едва ли бы я так хорошо понял свою цель, ежели бы я был счастливь в удовлетворении своих страстей. — Вперед определять свои действия и проверять исполнение их было благою мыслью, и я возвращаюсь к ней. С нынешнего вечера, в каких бы я ни был обстоятельствах, я даю себе слово каждый вечер исполнять это. Часто препятствовал мне в этом ложный стыд. Даю себе слово сколь возможно преодолевать его. Будь прям, хотя и резок, но откровенен со всеми, но не детски откровенен без необходимости. Воздерживайся от вина и женщин. Наслаждение так мало, не ясно, а раскаяние так велико! — Каждому делу, к [оторое] делаеш, предавайся вполне. При каждом силъном ощущении воздерживайся от движений а, обдумав раз, хотя бы и ошибочно, действуй решительно. Нынешний день я не кончил молитвы от совестливости перед А[лешкой?]. Писал необдуманно и мало. Ел слишком много, заснул от лености, бросил писать по случаю приезда А[рсланъ]-Х[ана]. Тщеславился своей связью с Горч[аковыми]. Без видимой причины оскорблял Яп[ишку]. Хотел иметь женщин. Тщеславился соч[иненiями] перед Громаном, к[отором]у читал И[стopiю] К[арла] Ивановича]. —

Завтра. Встать рано, писать Отрочество до обеда — после обеда пойдти к Хох[ламъ] и поискать случая сделать доброе дело, потом писать Дневник К[авказскаго] О[фицера] или Беглец — до чаю. Побегать. Писать Отрочество или П[равила] в Ж[изни]. —

Во время перехода от Силистрии к Маю я ездил в Букарест. Я играл и принужден был занимать деньги. Положение унизительное для каждого и для меня в особенности. Написал письма: тетиньке, Мите, Некрасову и Оське. — Всё еще не знаю, за что приняться, и поэтому ничего не делаю. Кажется, что лучше всего работать за романом Р[усскаго] П[омѣщика].

Целый день писал. Окончил на черно и вечером лист на бело переписал. Тщеславился ужасно перед Сталып[инымъ], 1. Не выдержал характ[ера] — не написал письма, 2. Впрочем, это извиняется. Лучше пишется, когда скоро. Н[а] з[автра]. Пересмотреть всю В[есеннюю] Н[очь] с точки зрения цензуры и сделать изменения и variantes. —

Совсем нездоров, сердцебиение мешает ходить, зубная боль. Утром дописал дневник и заметки. Целый день дома, на рыбной ловле, читая Ньюкомов.....

5 Іюля. Проснулся в 8, — дурно спал, кошемар чахотки. Пошел на праздник, пошло и не выкупается величественностью надписи: Diplomaten Wortgepränge führt die Völker in die Enge. Швейцарец нынче с плугом, завтра с мечом. Много храбрятся. Какой-то нужен и им маленькой напыщенный вздор. Все чинно. Офицеры махают на народ палками. — Теже типы. Поэзии нет. У одного оборвали сертук, он потребовал за это франк, и толпа нашла это справедливым. Я что-то слаб. На гуляньи жаркой запах смятой травы, кислоты и пыли. Славный и многолюдный обед. Я туго схожусь и не нравлюсь сразу. После обеда пошел опять на гулянье, написав листа два Погибшаго. Омнибусы с флагами, сходятся и поют. Франт в синем фраке и башмаках, гордый и злой. Стрельба пифпаф не перестает, горы прелестны. Сошлись и поют у стола солдат, слуга и граждане. Старичек все запевает и хотя фальшиво — его не отгоняют. Выигравший приз офицер пьет. Толпа на столах радуется на него. Не поэтической народ. Карусель, длинный швейцарец встает, оправляя помочу. Цирк. Немка прыгает густо. Erstürmung von Sebastopol из за занавески. Солдат верит. Анатомической театр. Молодежь внимательна. Мы сошлись с фокусником. Зверинец, бедный русской медведь. Ночь, тени грубые. Слабость одолевает меня. Красавица на гуляньи — толстенькая.

Михайловна Городенская плачет, вспоминая, как она призрела детей. Мужик рыжий, вдовый. Старшая девочка 15-й год. Проработает 2 дня, принесет ковригу хлеба. Отец бросил. Дети одни. Девочке 9, мальчику 7-й. Михайловнин сын возил навоз, привез мальчишку, 4 дня не ел. Дала хлебца, теста, уж он отощал, не ест, сердечный. Сестренка взяла на руки, и он спит. Научили походить по деревне.

Странник с Кавказа, жалко не спросил о шалопутных.

Крап[ивенского] уезда. Угрюмы. Два двора. Разоренов и Матросов — просят деньги страховые. —

Малаховской дерев[ни], Потем[кинс]кой волости, Николая Краснова сына 13 лет в сум[ашедший] дом. —

Городенская Ларивона Федорова, вышла на переселение.

Куприян Денисов.

Липатовской просит места.

Сергиевской волости. Дер[евня] Стрекаловка. Пудей Иван[ов] Буданов — просит за лес — 56 л[ет].

В 7, не дожидаясь народа, работал с Блохиным. Он говорит: «Это будет очень затруднительно. Крестьяне это все должны исправить. Для развлечения времени — можно». Шел по саду, и ему понравилось в аллеях, захохотал. «Нда! Прекрасно для разгулки». Без всяких шуток, чем он более сумашедший, чем все наши семейные. Вызывал Таню. Она возила с граблями. Она мягка тоже, но очень уж испорчена. А хорошая, очень хорошая бы могла быть женщина. Я не переставая работал и очень устал. Не мог спать — руки ныли, но очень хорошо и телесно, и душевно. Мне дали копну, т. е. воз большой. Не ждал я, что на старости можно так учиться и исправляться. Тяжела возка и уборка. Жена очень спокойна и довольна, и не видит всего разрыва. Стараюсь сделать, как надо. — А как надо, не знаю. Надо сделать — как надо, всякую минуту, и выйдет как надо всё.

Встал в 7. Писал письма целый день, кроме отдыха днем. 1) Длинное Хилкову, 2) Мар[ье] Алекс[андровне], 3) Ге и 4) Желтову. Еще поправлял Желтовские листки. Ноги болят. За обедом обиделся на С[оню] за приставанье об еде. Спасибо, что тотчас же после обеда пошел извиниться. Образец женских рассуждений: Я. Какие чудные статьи о Non resistance. Она. Да, только разговоры. Все знают и никто не делает, потому что невыгодно. Я. Да от того, что не внушают. Она. Сколько ни внушай, не будут делать. Я. Отчего ж, если бы внушали, хоть так, как внушается святость причастия. Ведь никто не выплюнет причастия, хотя бы под угрозой казни это велели. Она. Да, это-то пустяки, легко, это всякий сделает, а того нет. Я (озадаченный). Да ведь я говорю, что несмотря на то, что это пустяки, и не сделают. Ты не понимаешь. Она. Что ж тут понимать? Я и дальше-то всё поняла. Это ты только всё одно и то же размазываешь.

Встал рано, говорил с Stevens’ом пустое. Почитал, не сажусь писать, ожидая их отъезда. Да и большой потребности нет. 11 часов. До сих пор всё хорошо. Косил. —

Больше месяца не писал. Провел эти 35 дней не дурно. Были тяжелые настроения, но религiозн[ое] чувство побеждало. Все время не переставая и усердно писал Раб [ство] н [ашего] в [ремени]. Много внес нового и уясняющего. Ужасно хочется писать художественное, и не драматическое, а эпич[еское] — продолжение Воскр [есенья]: крестьянск[ая] жизнь Нехлюдова. До умиления трогает природа: луга, леса — хлеба, пашни, покос. Думаю — не последнее ли доживаю лето. Ну, чтож, и то хорошо. Благодарю за все — бесконечно облагодетельствован я. Как можно всегда благодарить и как радостно.

Были за это время америк[анецъ] Курти, Буланже, St. John. Я полюбил его. Здоровье хорошо.

Много есть чтò записать. Главное же то, что все существа и я совершаем круг или полкруга или какой другой линии в данных пределах и во время прохождения набираем общение с другими существами — любим их, расширяя свое я в идее, приготовляем его к расширению в следующей форме.

Здоровье хорошо. Ем ягоды, езжу верхом много. Вялость умственн[ая].

Записать одно:

1) Я очень дурной по свойствам человек, очень туп к добру, и потому мне необходимы большия усилия, чтобы не быть совсем мерзавцем. Как Ю[рiй] Самарин как то очень хорошо сказал, что он — прекрасный учитель математики, п[отому] ч[то] очень туп к математике. Я — совершенно тоже в математике, но я, главное, тоже в деле добра — очень туп, и потому не совсем дурной, — нет, смело скажу: хороший учитель.

Немного лучше, даже много, кажется. Мало спал, но на душе особенно любовно радостно. Если бы так всегда до смерти было! Сейчас просители, И[лья] В[асильевичъ], Ваня, старуха Дем[е]нская — все, ч[то] раздражало иногда, только умиляет. A слепой с девочкой? — захотелось сойтись, обласкать.

Записал: себялюбие, т. е. любить себя больше всего, — и величайшее заблужден[iе] и высшее совершенство. Заблуждение, когда любишь больш[е] всег[о] свою личность, и высшее совершенст[во], когда любишь больше всего то духовное начало, к[отор]ое живет и проявляется во мне.

Случилось неожиданное то, ч[то] я прочел вслух Е[диную] З[аповедь]. Ответ — молчание и явно скука.

23 И.

Спал оч[ень] хор[ошо]. Проснувшись, думал и о вчерашнем. Пора понять, что если хочешь служить людям, то работай для grand monde — рабочего народа и его имей перед собой, когда пишешь. Наш брат в огромн[ом] большинстве безнадежен. А те жаждут. Записать:

1) Дурное располож[ение] духа не только не вредно, но всегда полезно для работы над собой.

2) Нельзя ли вместо того, чтобы думать, что мысль плохо работает от неприлива крови к мозгу, или на душе мрачно от того, ч[то] печень не в порядке, думать, что недостаточно прилива крови к мозгу и печень не в порядке от слабости работы мысли и от мрачности души. Одно нераздельно с другим. Что причина и что следствие. Признаем же мы обыкновенно вещество причиной духовного п[отому], ч[то] внимание наше направлено на вещественные изменения, а не на духовные.

3) Когда человек один, ему легко быть хорошим. Только сойдись с другими — и он становится дурен. И чем больше людей сходится вместе, тем труднее им удержаться от дурного. От этого-то так важна, нужна любовь. Только с нею, не делаясь хуже, могут сходиться люди.

Отец мой, начало любви, помоги мне, помоги в том, чтобы делать то, чего Ты через меня хочешь.

Теперь 11-й час. Сажусь за работу.

Жив. Теперь 7 часов утра. Вчера только что лег, еще не засыпал, телеграмма: «Умоляю приехать 23». Поеду и рад случаю делать свое дело. Помоги Бог.

Я. П.

. Нашел хуже, чем ожидал: истерика и раздражение. Нельзя описать. Держался не очень дурно, но и не хорошо, не мягко.