5 июля

Встал в 5. Ходил гулять, рассердился на барыню, к[оторая] заговорила со мной о Бульке. Был у И[льи] Т[олстого], не застал его дома. Приехал Хилк[овскiй], я был очень рад. Я люблю его. Обедал, писал п[исьмо] с К[авказа], начал хорошо, а кончил небрежно, пил воды, гулял, разочаровался насчет К[рюковой]. Ко мне пришел Тол[стой?] с каким-то Шишккаким-тоинымъ?] Я болтал с ними с удовольствием, но завтра не пойду, хотя и обещал. Незачем. Между нами слишком мало общего. Безалаберный день, но я доволен собою. Завтра еду в 10 ч[асовъ]. Ложусь. 10. —

Встал поздно, писал хорошо, но мало. Все послеобеда провел с мальчишками. Слишком я откровенен, сейчас болтал о религии с Гр[оманомъ]. Завтра писать Отрочество]. Ничего не говорил с Өедос[ьей], несмотря на представлявшияся случаи. У неё рожа разбита.

Читал во время чаю, обеда и десерта, утро же все писал одно письмо тетиньке, которое пошлю, несмотря на то, что французский слог его мне очень не нравится. — Мие со дня на день становится труднее объясняться и писать по французски, надо же эту глупую манеру писать и говорить на языке, который плохо знаешь! — А сколько хлопот, потерянного времени, неясности в мыслях и нечистоты в природном языке из за этой манеры, а необходимо!

Вечером написал с главу Зап[исокъ] Феерв[еркера] с увлечением и порядочно. Олхин 2 раза был у меня, чего мне совершенно ненужно записывать, потому что чудесные выражения глупости, которые вырывались у него, я не запомню оттого, что запишу их. — Поел фруктов, несмотря на понос, и поручил Олхину нанять фортепьяно, вот две ошибки против основательности. Главный мой недостаток состоит в недостатке терпимости к себе и другим. Это не правило, а мысль, которую почему не записать сюда. Она напомнить через несколько времени то моральное состоите, в котором я находился 5-го Іюля 1854 года. (2)

Начинаю сильно лениться. Теперь только настало для меня время истинных искушений тщеславия. Я много бы мог выиграть в жизни, ежели бы захотел писать не по убеждению. Ф[акты]: Солдаты, сидя верхом, ужасно любят петь. Лень, лень, лень. 3.

Проснулся рано, купался. Девчонка прибегала, но я был хорошо расположен и прогнал ее. Играл с детьми, обедал, музицировал. Приехал Т[ургеневъ]. Он решительно несообразный, холодный и тяжелый человек, и мне жалко его. Я никогда с ним не сойдусь. Ночью ходил с смутным сладострас[тнымъ] желанием до 2 часов. —

Дождь. Славно спал, выкупался и писал целый день. Написал 3 / 4 Люцерна. Diffus. Собака пришла. В 7 пошел к Толстым, пил чай со всей кампанией. Приятно болтал с бабушками. Возвращаясь, пасмурная ночь. Необыкновенно тихо, слышно как дышат лягушки.

6 с Машинькой. —

— 2/17—14 июля. Берлин — Штетин — Петербург.] 5, 4, 3. На пароходе. 2. Петерб[ург].

М[атве]я Егор[ова] сноха плачет трогательно, 5-ро детей. Старик с сыном хотят бросить. Сено врозь. Старик спотыкается о калмыжки. Ребят клянет.

Чиновник — проситель.

Самарская вдова Николаевская.

Белевская. Батюшка кормилец, и всё крестится.

Вчера из Городны баба жалкая, умильная с циплятами. Просила на подати. Старосту посадили на 5 дней за неуплату. Нынче кормилицын внук просить на подати. Худой, скуластый, басистый. Рука болит, в покос взволдырилась.

Заехали с Таней к Конст[антину]. Надежда с страшной грудницей, умирать хочет.

Бибиков рассказал про Крутенского мужика. —

Его брат солдат помер, солдатка жила у Дол[ининых]-Ив[анских]. Кучер исправника хочет на ней жениться. Присудили ей дом, двор и землю и его выбивают из дома с детьми. Всё на основании мнимого раздела, вписанного братом в книгу. Он б[ыл] старостой. — 3 дня писал карандашом.

Утром проводил брата, убрался. После обеда, т. е. завтрака послал Василия возить. Спал до 5 часов. Вечером отдал сено и ходил по лесу и обдумывал. Вечером разговор о жизни, но уже слабее. Стали сводить на нет.

Встал в 6, возил сено, свез 5 возов и косил. Осип напоролся на вилы. Кажется, не опасно. Было хорошо. Маша всё нездорова. Были радостные письма от Ге, Черткова, Бир[юкова]. Теперь 8 час[ов]. Боюсь боли живота. Соня очень мучает[ся] нездоровьем Вани и сама нездорова и жалка.

Встал бодро, хотя мало спал. Застал M-me Гельб[иг] с Страх[овым] в разговоре о том, можно ли очистить всё любовью, не изменяя своей жизни. Я вступился и горячо говорил, тем более, что пришла молодежь. Но, разумеется, никого не убедил. Слишком больно то место, в к[оторое] я мечу, и потому они старательно и поспешно и своевременно защищают его, как глаз веком.

Думал: Räuber’ы Шиллера от того мне так нравились, что они глубоко истинны и верны. Человек, отнимающий, как вор или разбойник, труд другого, знает, что он делает дурно; а тот, кто отнимает этот труд признаваемы[ми] обществом законными способами, не признает своей жизни дурной, и потому этот честный гражданин несравненно нравственно хуже, ниже разбойника. Теперь 2-й час. Писать не могу — пойду косить. —

Косил. Вечером пришли девочки. Ходил купаться. Молился, когда встретился Стр[ахов], Он сказал, что мысль не всегда с одинаковой силой действует: Да, молиться можно только тогда, когда новый луч проникает в сердце, или то молитва, когда новый луч проникает в сердце, и ты живешь при свете этого луча. Как хорошо мне было, когда я мог вызвать не мысль о Боге, а мог стать перед лицом его. А потом утратилось. Не совсем, но утратилось. Потом было сознание того, что нельзя, не должно огорчаться тем, что я не могу служить Богу так, как мне хочется — проповедником, что он знает, зачем я ему нужен. И то и делать. Потом б[ыло] сознание радости, спокойствия, унижения — смирения. Приди[те] к[о] м[не] в[се] т[руждающиеся] и о[бремененные], и я у[спокою] в[ас]. Н[аучитесь] о[т] м[еня], ч[то] я к[роток] и с[мирен] с[ердцем], и н[айдете] п[окой] д[ушам] в[ашим]. И[бо] и[го] м[ое] б[лаго], и б[ремя] м[ое] л[егко]. Потом думал, что беда в том, что я позволил зарождаться в себе духу недоброжелательства, а что нужна любовь. Нынче опять живо вспомнил, как бы хорошо так смириться.

Нынче еще думал: оставь нам долг[и] н[аши], я[ко] ж[е] и м[ы] о[ставляем] д[олжникам] н[ашим], т. е. ко всем людям относись как бы освобожден[ный] от долгов своих — не боясь их и, главное, не поминая их долгов, а как бы с новыми, свежими существами, открытыми на всё доброе, т. е. на любовь.

И всё это вместе, и всё это только тогда возможно, когда ходить перед Богом, т. е. живешь с ним, для него. Помоги мне. Не отпускай меня от себя.

Полтора месяца почти не писал. Был в это время в Бегичевке и опять вернулся и теперь опять больше 2-х недель в Ясной. Остаюсь еще для раздела. Тяжело, мучительно ужасно. Молюсь, чтоб Бог избавил меня. Как? Не как я хочу, а как хочет Он. Только бы затушил Он во мне нелюбовь. — Вчера поразительный разговор детей. Таня и Лева внушают Маше, что она делает подлость, отказываясь от имения. Ее поступок заставляет их чувствовать неправду своего, а им надо быть правыми, и вот они стараются придумывать, почему поступок нехорош и подлость. Ужасно. Не могу писать. Уж я плакал, и опять плакать хочется. Они говорят: мы сами бы хотели это сделать, да это было бы дурно. Жена говорит им: оставьте у меня. Они молчат. Ужасно! Никогда не видал такой очевидности лжи и мотивов ее. — Грустно, грустно, тяжело мучительно. Здесь Поша и Страхов. Я было кончил, но на днях — верно б[ыл] в дурном духе, стал переделывать и опять далек от конца, теперь 9—10-я главы.

Уезжая из Бегич[евки], меня поразила, как теперь часто поражают картины природы. Утра 5 ч. Туман, на реке моют. Всё в тумане. Мокрые листья блестят вблизи.

За это время думал: 1) Для нравственной жизни нужно связать свою эту жизнь со всею бесконечною жизнью, следовать закону, обнимающему не одну эту жизнь, но всю. Это делает вера в будущ[ую] жизнь. Пришло в голову, по случаю спиритов. Всё это неясно и пошло...

2) Когда проживешь долго — как я 45 л[ет] сознат[ельной] жизни, то понимаешь, как ложны, невозможны всякие приспособления себя к жизни. Нет ничего stable в жизни. Всё равно как приспособляться к текущей воде. Всё — личности, семьи, общества, всё изменяется, тает и переформировывается, как облака. И не успеешь привыкнуть к одному состоянию общества, как уже его нет и оно перешло в другое.

3) Говорил с Страховым. Как религия, кот[орая], считая себя абсолютн[ой], непогрешимой истин[ой], есть ложь, так и наука. Говорят о соединении науки и религии. Только бы и та и другая не держались бы внешнего авторитета, и не будет разделения, а религия будет наука, и наука будет религия.

4) Я застал себя на повторении самому себе неприличного анекдота и стал искать, каким ходом мысли я пришел к этому: оказалось, что постыдное, мучающее раскаяние, воспоминание навело на мысль о том, что надо каяться. Мысль о стыде покаяния навела на воспоминание о том, как я глупо рассказал этот анекдот. Меня удивило, что я вспоминал этот анекдот, и я испугался: неужели мне приятно вспоминать это, как бывало прежде. Но по филиации мысли я добрался, что связь мыслей была нравственна. Интерес б[ыл] нравственный. И я подумал, что вся разница и жизни и художеств[енных] произведений поэзии та, что для одних связь, руководящая нить, клей, к[оторым] склеиваются одно с другим события жизни, у одних эгоистический, похотливый, у других нравственный.

5) Что такое потребность в собственности? Чтó человек стремится признавать своей собственностью? То, что ему необходимо для его жизни.

Я, кажется, ошибся, что 6. Нынче 5.

Буду писать завтра 6-е. Если б. ж. Грустно, грустно. Тяжело, тяжело. Отец, помоги мне. Пожалей меня. Я не знаю, что, как надо делать. Помоги мне. Научи любить.

Нынче 28 Сент.

28 Сент. 1899. Я. П. Всё работал над Воск[ресением]. Теперь запнулся на 3-й части. Уже давно не иду вперед. С[оня] в Москве. Я выработал себе спокойствие, не нарушавшееся. Не говорить. И знать, что так надо, что в этих-то условиях и надо жить. Здесь Илья, Соня с детьми, Андр[юша] с женой. Маша с мужем. Всё чаще и чаще думаю о философс[ком] опреде[лении] материи — пространства и времени. Нынче запишу, если успею.

Читал интересную книгу о том, что Хр[иста] никогда не б[ыло], а это миф. Вероятий за то, что это правда, столько же за, сколько против. Вчера с помощью Маши очистил все письма. Многие оставил неотвеченными. Думал за это время.

Всё болею. Редкий день без болей. Недоволен собой и нравственно. Очень опустился: не работаю физически и занят собой — здоровьем. Как трудно покорно переносить болезнь — идти к смерти без противления, а надо.

1) Женщины, требующие для себя труда мужского и такой же свободы, большей частью бессознательно требуют для себя свободы разврата и спускаются вследствие этого гораздо ниже семьи, — думая стать выше ее.

2) Что такое память, к[оторая] делает из меня одно существо от детства и до смерти? Что такое это свойство, связывающее отдельные по времени существа в одно? Надо бы спросить: не что связывает, а что разделяет эти существа? Разделяет то свойство времени, вне к[оторого] я не могу видеть себя. Я один нераздельный от рождения и до смерти, но проявить и сознать себя я должен во времени. Я сейчас такой, какой я был и буду, но я должен был и долж[ен] буду проявлять и сознавать себя во времени. Должен же я проявлять и сознавать себя во времени для общения с другими существами и воздействия на них.

3) Я сорвал цветок и бросил. Их так много, что не жалко. Мы не ценим этой неподражаемой красоты живых существ и губим их, не жалея — не только растения, но животных, людей. Их так много. Культура — цивилизация есть не что иное, как загубление этих красот и заменение их. Чем же? Трактиром, театром...

4) Тебя упрекают в злобе, разврате, лжи, воровстве — приводят доказательства и т. п. Что надо делать? Отвечать вопросом: кот[орый] час? Пойдешь купаться? Видела ли NN и т. п. Это лучшее и единственное средство перенести эти обвинения и даже оправдаться в них.

5) Дороже всего на свете добрые отношения между людьми, а устанавливаются эти отношения не вследствие разговоров — напротив, от разговоров портятся. — Говорить как можно меньше и в особенности с теми людьми, с к[оторыми] хочешь быть в хорош [их] отношениях.

6) Питаясь, я уничтожаю пределы между собой и другими существами; производя детей, я делаю почти то же. Результаты разрушения матерьяльных пределов видны, результаты разрушения духовных преград и возникнов[ение] оттого единения не видно только п[отому], ч[то] оно обширнее.

7) Люди разделены (отделены от других существ), и это представляется им пространством. То же, что они нераздельны по существу, представляется им временем. Так это записано. Пространство разъединяет, время соединяет. Но это неверно. И время и пространство есть разделение, есть невозможность постигновения единства (неясно, но я понимаю. Разъясню после).

8) Братство естественно, свойственно людям. Не братство — разделение старательно воспитывают.

9) Иногда хочется по-детски кому-то (Богу) жаловаться, просить помощи. Хорошее ли это чувство? Нехорошее — слабость, неверие. То, что больше всего похоже на веру: просительная молитва есть, именно, неверие — неверие в то, что зла нет, что просить не об чем, что, если тебе худо, то это только тебе показывает, что тебе надо поправиться, что происходит то самое, что должно быть и при чем ты должен делать, что должно.

10) Сейчас пишу это холодно, с трудом понимая то состояние, при кот[ором] живешь только для Бога. И вижу из этого, как есть люди, к[оторые] совсем никогда этого не понимают, не знают никакой другой жизни, кроме мирской для людей. Я знаю это состояние, но сейчас не могу вызвать его в себе, а только вспоминаю о нем.

11) Всё, что живет без сознания, как я живу, когда сплю, как жил в утробе матери, живет не матерьяльно, т. е. не знает материи — а живет. Жизнь же есть нечто духовное. Стараясь вспомнить свое состояние до сознания, на пороге сознания — я знаю только чувство тяжести, довольства, наслаждения, страдания, но понятия о теле своем или чужом — нет. Понятие тела (материи) является только тогда, когда является сознание. Понятие тела является только п[отому], ч[то] сознание дает понять присутствие в себе начала всего (духовного). И в то самое время, как я сознаю, что я начало всего, я сознаю и то, что я не всё начало, а часть его. И вот эта-то частичность, пределы, отделяющие меня от всего, я и сознаю телом: своим телом и телами, окружающими меня.

12) Если ты чего-нибудь желаешь, чего-нибудь боишься, то это значит, что ты не веруешь в того Бога любви, который есть в тебе. Если бы ты верил в него, то ничего не мог бы желать или бояться, п[отому] ч[то] все желания того Бога, к[оторый] живет в тебе, всегда исполнятся, п[отому] ч[то] Бог всемогущ, и ничего не боялся бы, п[отому] ч[то] для Бога ничто не страшно.

13) Не думать, что знаешь, в чем именно воля Божия, а быть смиренным, и тогда будешь любовным, а воля Божия по отношению тебя только в этом.

14) Люди, уверяющие других, что разум не может быть руководителем жизни, это те, разум к[оторых] так извращен, что ясно видят, что он заведет их в болото.

15) Единственный случай, когда можно и должно человеку заниматься собой, — это, когда он чувствует себя несчастливым. Несчастье есть лучшее условие для совершенствования, подъема на высшую ступень, несчастье есть указание своего несовершенства. Надо радоваться этим случаям. — Это приготовление себя к работе, духовная пища.

16) То я простой человек Л[ев] Н[иколаевич], животное, а то я посланник Бога. Всё тот же человек, — но то публика, а то сам судья в цепи при исполнении своих высших обязанностей. Почаще надевать цепь. Я последнее время отвык, ослаб. Сейчас только вспоминаю.

17) Человек есть вневременное и внепространственное существо, к[оторое] сознает себя в условиях пространства и времени.

18) Игры, карты, тенис, скачки заманчивы, п[отому] ч[то] они выдуманы для blasés. Недаром мудрые учителя запрещали их. Игры искусственные развращают. Они нужны blasés, а простым рабочим людям достаточны самые простые, без приготовлений.

19) Только тогда и выработаешь истинную любовь, когда придется противодействовать обиде: побороть обиду любовью, полюбить врага.

20) Желают, волнуются, страдают только из-за пустяков или из-за дурного. Хорошее совершается без волнений. От того и слово сердце значит злость.

Вся жизнь наша есть проявление сознания.....

Начал выписывать мысли, но чувствую себя столь слабым, что отложу до другого раза. Все боль желудка. Не спал от боли. И опять утро не работаю.

Все хочется писать совет людям в теперешнее время, и все не в силах. Видно, не надо. И так хорошо, и дело, самое важное дело, есть. — Записать:

1) Цивилизация шла, шла и зашла в тупик. Дальше некуда. Все обещали, что наука и цивилиз[ацiя] выведут нас, но теперь уже видно, что никуда не выведет: надо начинать новое.

2) 0,777.... произошло от деления неизвестного делимого на 10. 7 / 10 + остаток [въ] 10 раз менший делимого. Для того, чтобы не было остатка, надо отнять от делимого и делителя 1 / 10. Отняв от делимого 1 / 10, будет 7 без остатка; отняв от делителя (10) 1 / 10, будет 9. [0,]7777... равно 7 / 9.

Последнее писание заключил глупостью. Нынче:

31 Іюля 1905. Я. П.

Не писал 28 дней. Никак не думал, чтобы так долго. Все это время б[ылъ] физич[ески] довольно здоров, но духовно слаб: мало писал. Мало подвинулся в «Конце Века». Но кажется, за это время б[ыло] не мало мыслей, мож[етъ] б[ыть] и интересных. Сейчас запишу их. — За все это время б[ыла] большая лень, слабость и дурное расположение, но, слава Богу, мало проявлявшееся. — Записываю.

1) Записано так: пассивная революция началась в России.

2) В такие времена борьбы, как теперь в России, нужно, первое: воздерживаться от того, чтобы помогать той или другой стороне; второе: отыскивать средства примирения.

3) Интелигенция внесла в жизнь народа в сто раз больше зла, чем добра.

4) Записано: Не прав ли Сютаев? А теперь не могу вспомнить, в чем.

5) Революция теперь никак не может повторить того, что б[ыло] 100 лет назад. Революции 30, 48 годов неудались п[отому], ч[то] у них не б[ыло] идеалов, и они вдохновлялись остатками большой революции. Теперь те, к[оторые] делают русскую революцию, не имеют никаких: экономическ[iе] идеалы — не идеалы.

6) Революция плодотворная только та, к[оторую] нельзя остановить.

7) Отдельные существа проявляются в этом мире в различных (по отношению между собой) пределах в пространстве и времени. Это проявление их есть то, что мы называем жизнью, сознавая его в себе и наблюдая в других существах. Проявление свое я переживаю, проявление в других существах (пределы к[отор]ыхъ ограниченнее моих) я вижу вполне, как в менее долговечных, чем человек, существах: соба[ки], насекомые. В некоторых вижу начала или знаю по преданиям о начала[хъ] (растения), в некоторых не знаю ничего о началах и не вижу концов (планеты, звезды).

8) Смысл жизни для нас в нашей жизни есть благо.

Но говорить, что Бог дал нам жизнь для нашего блага — антропоморфизм.

9) Главная преграда для осуществления учения Христа (открытой истины) женщины — их лживость, их освобождение себя от своего долга, своего призвания — деторождения.

10) Для существования разумного, нравственного общества необходимо нахождение женщин под внушением мущин. В нашем же обществе обратное: мущины находятся под внушением женщин.

11) Гораздо лучше кокетничание женщин плечами и задницей, чем принципами, убеждениями...

12) Записано так: Только благодаря времени: постепенному открыванию существа мира, возможно сознание жизни — движения жизни. Понимаю я это так: Всем отделенным существам открывается их духовная сущность постепенно. И это открывание есть то, что мы (для себя) сознаем жизнью, движением жизни.

13) Недоразумение деятелей теперешней русской революции в том, что они хотят учредить для русского народа новую форму правления; русский же народ дожил до сознания того, что ему не нужно никакой.

14) Как хорошо, что я бываю и зол, и глуп, и гадок, и знаю это про себя. Только благодаря этому я могу (к несчастью, только иногда) кротко, прощая, переносить злость, глупость, гадость других.

15) Страдаешь от того, что люди не религиозны, не понимают религиозных требований, и досадуешь на них — огорчаешься. Надо понять, что способность религиозного отношения к жизни (высшая теперь человеческая способность) не может быть передана рассуждением или каким бы то ни было духовным воздействием людям, не имеющим ее. Как нельзя научить собаку затворять дверь, или лошадей не топтать траву, или диких людей готовить себе жилища и пищу, пока у них не развился рассудок, так нельзя научить людей — каково большинство людей теперь — тому, чтобы они жили, понимая все значение своей жизни, т. е. жили, руководствуясь религиозным сознанием. Люди такие только начинают вырабатываться — являются один на тысячи, и являются совершенно независимо от образа жизни, матерьяльного достатка, образования, столько же и даже больше среди бедных и не образованных. Количество их постепенно увеличивается, и изменение обществен[наго] устройства зависит только от увеличения их числа.

16) Ничто так не подвигает к добру, как сознание того, что тебя любят. Оно подвигает и тем, что радостно быть любимым, и делаешь то, что вызывает любовь, подвигает и прямо, непосредственно тем умилением, к[отор]ое возбуждает любовь, возбуждаемая и испытываемая.

17) Слишком хорошо, легко бы было жить, если бы не б[ыло] того, что тревожит, огорчает, испытует.

18) Все совершающияся изменения в жизни людей, все существенные — совершаются по духовным причинам. Но это нетолько не значит того, что изменения эти произвольны, но, напротив, показывает, что они непроизвольны, т[акъ] к[акъ] изменения духовные вне власти человека — они сама жизнь.

19) Цивилизация лжехристианская завела христ[iанскiе] народы в такой тупик, из к[отораго] ясно, что нет никакого выхода, и надо итти назад, не всю дорогу назад, а ту часть дороги, к[оторая] завела в тупик.

20) Сидим на дворе, обедаем 10 кушаний, мороженое, лакеи, серебро, и приходят нищие, и люди добрые продолжают есть мороженое спокойно. Удивительно!!!!

21) Борьба света и тьмы, добра и зла происходит во мне, а я думаю, мне кажется, что это я борюсь. Так записано, В сущности же я понимаю это так: Раскрывается для меня сущность жизни, снимаются покровы, скрывающие ее, а я думаю, что я иду. То бывает, что едешь, и тебе кажется, что берега бегут, а тут: Берега идут, a тебе кажется, что ты идешь.

22) Записано так: религиозное сознание указывает все большее и большее благо в духовном, и потому человек все больше и больше стремится к духовн[ому] благу.

23) Разница между правилами и законами та, что правила предписываются, а законы сознаются. Таковы законы христианства.

24) Русск[ая] революция должна разрушить существ[ующiй] порядок, но не насилием, а пассивно, неповиновением.

25) Откровенно говорить можно только с Богом. Только Ему можно все сказать.

26) Хорошо, когда люди отталкивают — приближаешься к Богу. На это особенно хорошо унижение.

27) Рассуждением нельзя вызвать в другом религиозного сознания, но уяснять религиозное оознание словом, выяснять благость нужно (этого же и хочется). Нужно затем, что когда в человеке зарождается религіозн[ое] сознание, он находит помощь в своем движении. Уяснение своего религіозн[аго] сознан[iя] повышает общее.

28) Социализм есть одно из малых приложений христианства, но неверное, п[отому] ч[то] неполное.

29) Сущность религиозного сознания в том, что человек перестает сознавать себя царем, купцом, отцом, мужем, а сознает себя той математическ[ой] точкой в пространстве и времени, к[оторая] имеет смысл только в этой точке, в нематерьяльном сознании, цель, задача к[оторой] одна: исполнить то, что должно. — (Очень плохо, а очень важно, вернусь к этому. Все духовно слаб.)

Писал все это нынче, 1 Августа.

Ничего не работал. — Сплю.

Поехал 3-го, как решил. Был у милого Абрикосова. Таня провожала до Мценска. Поехал в 3-м классе, и оч[ень] приятно — жандарм и переселенцы. Те люди, с к[оторыми] обращаются, как с скотиной, а к[оторые] одни делают жизнь и историю (если она кому-нибудь интересна). Дома хорошо. Саша всё такая же и хорошая. — Вчера, 4. Читал кучу писем. — Есть хорошие. Ездил к Гале проститься. Писал О Науке немного. После обеда пришел мил[ый] Николаев. Хорошо говорили, и поправил по его совету места в «Неизб[ежном] Пер[евороте]». Здоровье не дурно. На душе оч[ень] хорошо. Хочет[ся] обращаться к Богу, и все не наход[ил] обращения. Нашел наилучшее: благодарю, благодарю и благодарю за великое благо жизни. Проснулся в 5 и много думал обо всем — что и плохо. Записать:

1) Самый трудный, критический возраст — это когда человек перестает телесно расти, сильнеть... я думаю, около 35 лет. Развитие, рост тела кончается, и должно начинаться развитие, рост духовный. Большей частью люди не понимают этого и продолжают заботу о росте телесном, и ложное взятое направление бывает губительно.

2) Не могу не удивляться, зачем Бог избрал такую гадину, как я, чтобы через нее говорить людям.

Пишу 12-й час. Утром ходил, ничего не работал. Все слаб. Был у Ч[ерткова]. Вечером Булыгин и Количка. С Левой немного легче. С[оня] оч[ень] опять взволновалась без причины. Помоги Г[осподи], и помогает. Кое что записать:

1) То, чтò дает нам жизнь, то, чтò мы знаем в себе ограниченным телом и потому несовершенным, мы называем душою; то же, ничем неограниченное и потому совершенное, мы называем Богом.

Жизнь есть стремление к соединению с тем, от чего она отделена: с другими душами и с Богом — с Его совершенством.