16 сентября

Поехал к С[ултанову] и пробыл у него 14, 15, 16. Объедался, охотился и дулся на Пер[епелицына], к[оторый] для меня Доктор Фель. Получил нынче письмо от Н[иколиньки]. Он выходит в отставку.

Молодец я, работал славно. Кончил. Ездил верх[омъ] с Дроздовыми]. Смыш[ляевъ] обещал денег.

Ездил в Летичев. Много нового и интересного. Болел зубами. [[7]] Высадка около Севастополя мучит меня. Самонадеянность и изнеженность: вот главные печальные черты нашей армии — общия всем армиям слишком больших и сильных государств.

Исправление от лени, раздражительности и бесхарактерности. —

Получил Детство и Набег. В первом нашел много слабого. Временная — при теперешних обстоятельствах — цель моей жизни — исправление характера, поправление дел и делание как литературной, так и служебной карьеры. ———

Поехал с собаками, лошадь стала. Половину дороги доехал в тарантасе. В Пир[оговѣ] в 9. Маш[инька] хороша. —

Сентября. Домой не поехал. Были доктора — расширение неопасно, но нехорошо. Тоска ужасная. Обедал у Акс[аковых], старик мучается. Я болтал без умолку. Зачем? Вечером у тетиньки. Славный голос Чириковой. Клуб. Немного жил. Опять болтал. — Надо засадить себя за дело, а то ни за грош пропадешь.

Сказал. Она — да. Она как птица подстреленная. Нечего писать. Это всё не забудется и не напишется. —

— Скоро год, как я не писал в эту книгу. И год хороший. Отношения наши с Соней утвердились, упрочились. Мы любим, т. е. дороже друг для друга всех других людей на свете, и мы ясно смотрим друг на друга. Нет тайн, и ни за что не совестно. Я начал с тех пор роман, написал листов 10 печ[атных], но теперь нахожусь в периоде поправления и переделывания. — Мучительно. Педагогические интересы ушли далеко. Сын очень мало близок мне. На днях вспомнил начатый материнский дневник о Соне, и надо его дописать для детей.

К роману.

1) любит мучать того, кого любит — всё теребит.

2) Отец с сыном ненавидят друг друга. В глазах неловко.

Во сне думал много. Просыпался и вспоминал. Всё забыл, а б[ыло] хорошее. Одно помню.

Помню о камне: Камень не может сделаться вредным, даже не может сделаться неполезным. (Железо и всё не живое. Оно никому и ничему не делает вреда и оно не может отказаться от того, чтобы из него сделали, из камня жернов, из железа плуг. Но человек может быть вреден, может быть бесполезен. Вот это-то и страшно. Нельзя человеку быть ничего: он вреден уже тем, что он неполезен.) Пойду снесу топо[р]. Перечел Кр[ейцерову] Сон[ату]. Очень не понравилось и записал очень плохо предшествующее. —

Прославление, восхваление труда в роде восхваления полового общения в единобрачии. Неестественно иметь многих жен и неестественно не работать и потому ни то ни другое не достоинство.

Снес топор. Обедал. После обеда опять за топором. Вечер уныло. Читали Неделю.

Жив. Разговоры с Сережей вчера о Тане и девочках. Слишком строго. Утром читал Hausrath'a. Как много труда полож[ено], и как мало узнаешь. Научный прием это прием умерщвления живого. Ходил к покойнику, проводил Сережу, ездил на Козловку. Письмо сочувствен[ное] из Америки. Вечером ходил гулять. Лошадь валялась от чемера, я хлопотал и помог. Да, забыл: утром наконец написал письмо Попову. Вечером приехал Илья с Г. Саломирским, очень довольным тем, что он поехал на 1/2 часа и пробыл 4 суток. —

Вчера писал немного, но хорошо обдумал и составил конспект до конца. Потом пошел рубить. Много работал. Чувствую себя вполне здоровым. Вечер читал письма и статьи с почты. Ничего особенно интересного. От Лебедевой. О бабистах. Третьего дня вечером измучил меня студент Харьковский, просивший дать ему на дорогу 10 р. — Нынче также хорошо писалось, но не кончил и даже запутался. Неясен вопрос о Боге. Бог — творец, Бог — личность совершенно излишнее и произвольное представление. Записал только сравнение равнодушия лошади, идущей под ветками, и неравнодушия и страдания даже верхового на ней, кот[орого] по лицу бьют ветки, с равнодушием толпы, идущей навстречу известным, обычным для них условиям жизни, и неравнодушия о страданиях людей, кот[орые] выше многими головами толпы, не могут быть равнодушны от этих явлений и страдают от них.

Дети очень милы. И всё хорошо очень, а мне грустно.

Рождение есть пробуждение от сна. Сновидения того сна почти все забыты, остается соединенной, слагается в одно вся жизнь та в виде реального характера в этой жизни, точно так же, как при пробуждении от сновидения всё виденное во сне сходится в одно. То же, надо предполагать, будет при смерти, всё пережитое сложится в одно, с чем вступить в ту жизнь. Наши ежедневные засыпания и пробуждения — образцы перехода от одних жизней к другим.

Но все переходы?

Должно быть, так складываются в одно, непостижимое одно.

Нет ли при таком понимании такой же бессмыслицы признавания бесконечного?

Есть полное пробуждение — смерть, и есть неполные пробуждения в самой жизни. Я проживаю такое. Пробуждение выводит из себя, а выводя из себя, вводит в жизнь всего, а жизнь всего познается любовью.

Любовь не есть начало жизни, а только признание сознания начала жизни, Бога.

(Как выражение словами ослабляет сознание.)

Утром походил. На душе оч[ень] хорошо, пока один. Всё думал о том, что жизнь личная — сон. И так хорошо, любовно ко всему чувствуешь себя от этого. Дома попытался писать о том, что нельзя не быть анархистом, и не пошло. И ничего не хотелось, и ничего не делал. Решила С[офья] А[ндреевна] ехать завтра. Ей получше. Посетитель кроткий, с вопросами, и кажется, я б[ыл] полезен ему, потом Королёва, этой ненужен. Ездил с Ч[ертковым] верхом. Хорошо говорили. Обед, музыка. И оч[ень] хорошая 2-я лекция с волш[ебным] фонарем. Крестьянин из Вязём. Немного натянуто. Хорошие письма. —

1) Помнить о Боге значит перестать помнить о себе, Л[ьве] Н[иколаевиче].

Но письма из Ясной ужасные. Тяжело то, что в числе её безумных мыслей есть и мыс[ль] о том, чтобы выставить меня ослабевшим умом и потому, сделать недействительным мое завѣща[нiе], если есть таковое. Кроме того, все теже рассказы обо мне и признания в ненависти ко мне. Получил письмо от Ч[ерткова], подтверждающее советы всех о твердости и мое решение. Не знаю, выдержу ли.

Нынче ночь 17-го.

Хочу вернуться в Ясную 22-го.